Когда юноша дарит девушке украшение для волос, это означает его желание взять её в жёны, а гребень же содержит в себе обещание вместе дожить до глубокой старости!
Камышовый гребень может дарить только муж!
— Ты действительно посмел подарить Чжаонин-цзюньчжу эту вещь! — Цуй Цзиньбай почти проскрежетал эти слова сквозь зубы.
Шэнь Сихэ никогда не придавала значения подобным вещам. В её глазах Бу Шулинь изначально была женщиной, а для близких подруг обмениваться украшениями — дело самое обычное. Поэтому, когда Бу Шулинь решила взять этот предмет с собой к Цуй Цзиньбаю, Шэнь Сихэ подумала лишь о его происхождении, совершенно не задумываясь о скрытых смыслах. Она и представить не могла, что первой же фразой Бу Шулинь станет признание о подарке для Чжаонин-цзюньчжу.
Но для Бу Шулинь всё было иначе. Образ гуляки уже пропитал её до мозга костей; она дни напролёт проводила в цветочных домах, и даже когда нацелилась на Цуй Цзиньбая, её любовные похождения не прекратились. Сначала она не придала этому значения, но когда Цуй Цзиньбай прямо указал на это, она осознала, что в глазах всего мира остаётся мужчиной.
Слегка откашлявшись, Бу Шулинь попыталась оправдаться:
— Я знала, что Чжаонин-цзюньчжу любит листья Пинчжун. Сегодня я случайно увидела этот гребень и купила его…
Сама не зная почему, она вдруг почувствовала необъяснимую робость.
Цуй Цзиньбай сохранял ледяное выражение лица:
— Чтобы заслужить благосклонность Чжаонин-цзюньчжу, ты действительно не брезгуешь ничем. Неужели ты не боишься, что если Бися узнает об этом, то ты втянешь Чжаонин-цзюньчжу в неприятности?
Бу Шулинь всегда вела себя как распутный повеса: раньше она часто спала среди цветов и ночевала под ивами1, пропадая в цветочных домах по нескольку дней. Одну из лучших куртизанок она опекала на протяжении трёх лет и продолжает защищать её до сих пор. Даже начав преследовать Цуй Цзиньбая, она не перестала посещать цветочные дома, разве что перестала оставаться там на ночь; чаще всего она заглядывала туда по приглашению плохих друзей, от чьих настойчивых предложений трудно было отказаться, но, оказавшись там, она больше не позволяла местным нянцзы приближаться к себе.
Снаружи ходили слухи, будто она сменила свои пристрастия и теперь хранит верность Цуй Цзиньбаю, и только сам Цуй Цзиньбай знал, что служит лишь щитом. Он просто не хотел ничего объяснять, к тому же это был отличный способ позлить отца и мачеху, чтобы те не вздумали превращать его женитьбу в предмет для интриг.
Раньше, видя, как Бу Шулинь через день наведывается в дом цзюньчжу, он уже строил догадки: она искала встречи с ним не просто потому, что не хотела стать принцессой Шан, а потому, что её сердце принадлежало другой. И этой другой была Чжаонин-цзюньчжу.
Позже он всё больше убеждался в своей правоте. А сегодня, когда Бу Шулинь с камышовым гребнем в руках заявила, что это подарок для Чжаонин-цзюньчжу, он почувствовал, как волна неудержимого гнева ударила ему в самую макушку.
— Хе-хе, если ты не скажешь и я не скажу, как Бися об этом узнает? — Бу Шулинь с плутовской улыбкой протянула руку, чтобы погладить Цуй Цзиньбая по груди и успокоить его, но тот схватил её за запястье и грубо оттолкнул.
Бу Шулинь обиженно надула губы:
— Ладно, ладно, это моя вина. Мне не следовало втайне от тебя дарить Чжаонин-цзюньчжу подобные вещи. Клянусь, у меня нет по отношению к ней никаких дурных намерений. Я отношусь к ней как к младшей сестре. Разве для старшего брата зазорно подарить сестре украшение?
Только после этих слов лицо Цуй Цзиньбая немного смягчилось. Он несколько мгновений пристально смотрел в глаза Бу Шулинь, словно взвешивая, насколько правдивы её слова.
Бу Шулинь выпрямилась и с абсолютно невозмутимым видом произнесла:
— Каждое моё слово — правда. Мои чувства к Чжаонин-цзюньчжу — это лишь чувства брата к сестре!
«Как бы не так», — подумала она про себя. Жаль, что она не настоящий мужчина, иначе она непременно бы взяла в жёны такую женщину, как Шэнь Сихэ, чтобы прожить жизнь не напрасно! Не то чтобы ей не хотелось, просто она была не в силах это сделать.
Цуй Цзиньбай поверил ей. Он взял камышовый гребень и принялся внимательно его разглядывать:
— Откуда ты узнала, что это погребальный дар?
— Я… — Бу Шулинь не могла раскрыть тайну о необычном обонянии Шэнь Сихэ, поэтому лишь ответила: — Если Чжаонин-цзюньчжу сказала, что это так, значит, так оно и есть!
Цуй Цзиньбай промолчал. Его немного раздражало то, как Бу Шулинь почитала слова Шэнь Сихэ за священный указ, но, поразмыслив, он решил, что Шэнь Сихэ, вероятно, просто сочла камышовый гребень неуместным подарком и, не желая отказывать напрямую и ранить чувства Бу Шулинь, придумала такой предлог.
— Оставь это здесь. Похоже, вещь принадлежит нынешней династии, я попрошу людей разузнать о ней, — его тон был крайне небрежным.
Бу Шулинь осталась недовольна:
— Кто-то грабит могилы, а ваше Далисы проявляет такое равнодушие?
— Как я могу отчитаться перед начальством, опираясь лишь на одну фразу о том, что это погребальный дар? Как я должен направить людей на расследование? — Цуй Цзиньбай почувствовал, как у него разболелась голова.
Бу Шулинь не была сторонницей пустых споров. Она схватила камышовый гребень:
— Ладно, этот молодой господин сам присмотрит за людьми из серебряного магазина. Когда я раздобуду доказательства, тогда и приду к тебе, чтобы у тебя была законная причина взяться за дело!
— Ты… — Цуй Цзиньбай хотел было броситься вслед, но Бу Шулинь была невероятно быстра. В мгновение ока она покинула двор и у Лунных ворот обернулась, одарив Цуй Цзиньбая загадочной улыбкой: — Цуй Шитоу, не волнуйся, я не позволю тайцзы-дянься узнать, что ты влюблён в…
Она беззвучно одними губами произнесла слово «цзюньчжу», после чего, напевая под нос весёлую мелодию и заложив руки за спину, удалилась. Она так и не увидела, как лицо Цуй Цзиньбая за её спиной позеленело от ярости.
С точки зрения Бу Шулинь, Цуй Цзиньбай был так разгневан и едва не полез в драку только потому, что она подарила камышовый гребень — вещь, подношение которой от юноши девушке равносильно клятве в любви. Должно быть, Цуй Цзиньбай действительно всем сердцем любил её Ю-Ю: «А у него хороший вкус, вот только жаль…»
Эх, этой любви суждено закончиться печалью. При этой мысли она даже порадовалась, что сама не является мужчиной, иначе ей тоже пришлось бы, подобно Цуй Шитоу, любить втайне, не смея произнести это вслух.
— Бедняга… В будущем я стану относиться к нему получше…
Бу Шулинь, бормоча это себе под нос, покинула Далисы и отправилась к серебряному магазину, чтобы устроить там засаду. У неё было предчувствие: раз в магазине солгали, значит, они точно знают о происхождении вещи, и такая сомнительная драгоценность у них явно была не единственной. Раз они посмели вызвать у неё неприязнь и заставили так опозориться перед Шэнь Сихэ, им придётся за это расплатиться!
Шэнь Сихэ не знала, что Бу Шулинь ввязалась в противостояние с серебряным магазином. Помимо визитов в особняк семьи Тао, она почти всё время оставалась дома: читала книги, ухаживала за цветами, а когда приходило вдохновение, обдумывала блюда вместе с Цзюй, изучала ароматические вещества с Хуньюй или занималась рукоделием вместе с Биюй. Она наблюдала за тем, как Суй Аси и Чжэньчжу обсуждают медицину, или дрессировала Дуаньмин.
Раньше многие присылали ей приглашения из вежливости, но после нескольких недавних происшествий все начали бояться её как тигра, и она только радовалась этому спокойствию.
С делом Сунь-вана Сяо Хуаян распорядился наилучшим образом. Так, чтобы не привлекать лишнего внимания, Сяо Чанфэн обнаружил тело Сунь-вана, тайно перевёз его в своё поместье и после долгих раздумий всё же доложил об этом императору Юнину. Сунь-ван явно совершил самоубийство, что доказывало: он не предал своего господина.
— Сяо Чанфэн определенно не является обычным существом из пруда2, — тихо вздохнула Шэнь Сихэ, узнав, что он тайно доставил останки родного отца во дворец.
Этим поступком он не только успокоил Бися, подтвердив, что Сунь-ван не раскрыл тайн, но и пробудил в императоре Юнине чувство вины: Сунь-ван всю жизнь провёл в седле, а в конце встретил такую бесславную смерть. И, наконец, с позволения Бися, он смог похоронить Сунь-вана в подобающей его статусу гробнице.
— Это также доказывает, что он с самого начала знал, что Сунь-ван жив и по приказу Бися создаёт боевую элиту, — Чжэньчжу опустила голову. — И он действительно является преемником этой боевой элиты.
В противном случае император Юнин никогда бы не позволил ему узнать о подобных секретах. Чжэньчжу предложила:
— Чжаонин-цзюньчжу, не следует ли нам подослать к нему людей?
— План с использованием красоты? — Шэнь Сихэ поняла, на что намекает Чжэньчжу. — Я не люблю использовать женщин для достижения своих целей.
- «Спать среди цветов и ночевать под ивами» (眠花宿柳, mián huā sù liǔ) — идиома, означающая распутный образ жизни и регулярное посещение публичных домов. ↩︎
- «Существо из пруда» (池中之物, chí zhōng zhī wù) — образное выражение для заурядного человека, лишенного больших амбиций и довольствующегося малым. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
