Осень сменялась зимой, свирепствовал холодный ветер. Он не переставая сотрясал двери почтовой станции, столь же настойчивый, как и мужчина перед глазами.
Взгляд его был мягким, а улыбка — кроткой, отчего он казался весьма покладистым человеком. Однако Шэнь Сихэ знала, что в этом деле он не потерпит возражений и предоставил ей всего два варианта на выбор.
Шэнь Сихэ положила костяной свисток в шкатулку:
— Я принимаю это. Дянься, возвращайтесь в столицу поскорее.
— Я останусь, чтобы охранять тебя эту ночь, а завтра утром отправлюсь в путь, — произнес Сяо Хуаян и, не давая Шэнь Сихэ возможности отказаться, добавил: — Мне не след задерживаться здесь надолго, это может повредить репутации Ю-Ю.
Отыскав предлог, Сяо Хуаян довел игру до конца: он церемонно поклонился Шэнь Сихэ и только после этого удалился.
Неизвестно, было ли это устроено самим Сяо Хуаяном или же чжунланцзян, возглавлявший отряд, намеренно хотел угодить Шэнь Сихэ, но ночью прямо у ее дверей в карауле стоял Сяо Хуаян. Холодный ветер не утихал. О том, что он боится холода, Шэнь Сихэ догадалась еще тогда, когда при каждой встрече видела его в плаще. Иначе с чего бы ей дарить ему аромат против холода? Даже когда позже она узнала, что он не слаб здоровьем, а отравлен ядом, она все равно замечала, что его тело предрасположено к холоду.
— Уходи, я не люблю, когда незнакомые люди дежурят по ночам, — Шэнь Сихэ лично вышла отдать распоряжение, после чего позвала Мо Юаня.
Мо Юань подошел и вежливо попросил Сяо Хуаяна удалиться. Сяо Хуаян хотел было что-то сказать, но, подняв голову, встретился с холодным взглядом Шэнь Сихэ. Он рассудительно потер нос и проглотил готовые сорваться слова.
Стоило ему отвернуться, как Шэнь Сихэ велела Чжэньчжу:
— Ступай к ланцзяну Вэю и передай: Тэн Цзин по моему приказу должен покинуть отряд, пусть он его пропустит.
Сяо Хуаян тихо вздохнул. Она твердо решила спровадить его. Невольно улыбнувшись, он все же решил послушаться ее, но перед уходом не удержался от того, чтобы подразнить:
— Я знаю, это Ю-Ю за меня переживает.
Отослав Сяо Хуаяна, Шэнь Сихэ проспала всю ночь крепким сном. Когда на следующий день она вновь взошла в повозку, человек перед ней уже сменился. Шэнь Сихэ не понимала, как Сяо Хуаян осмелился на такое: он даже не сменил облик, просто стоял, смиренно опустив голову, и, на удивление, никто не задавал вопросов. Неужели среди этих охранников не нашлось никого, кто знал бы в лицо тайзы?
Или все эти люди были его людьми? Но ведь это пятьдесят человек, набранных из разных гвардий. Если бы все они были его, он наверняка сказал бы ей, кому из них можно доверять.
Шэнь Сихэ, разумеется, не знала, что Сяо Хуаян примкнул к ним только на полпути, когда они остановились на отдых. После того как они снова тронулись, он все время следовал за повозкой. По дороге ничего не случалось, так кому придет в голову специально разглядывать того, кто сидит на облучке повозки?
Когда же она спросила его имя, Сяо Хуаян последовал за ней на почтовую станцию. Там, улучив момент, когда за ним никто не наблюдал, он спрятался, а настоящий Тэн Цзин, прибывший на станцию раньше них, вышел поговорить с сослуживцами. Когда же пришло время заступать на караул к ней, снова появился он, использовав искусный метод подмены, чтобы обмануть чужие глаза.
Пусть это и было дерзко, он не боялся непредвиденных обстоятельств. Если бы кто-то внезапно окликнул его, у него, конечно же, нашлись бы другие способы выкрутиться.
— Дянься, пора возвращаться, — Ди Фан, стоя вместе с Сяо Хуаяном на вершине холма, смотрел, как отряд Шэнь Сихэ скрывается вдали. Он облегченно выдохнул, так как всерьез опасался, что тайзы-дянься внезапно передумает и решит последовать за ней лично.
Сяо Хуаян и впрямь хотел последовать, но не потому, что боялся недовольства своих приближенных или неполадок в Дунгуне. Он лишь знал, что Шэнь Сихэ такое не понравится, и потому с сожалением ограничился тем, что проводил ее до этого места.
— Везде всё устроено должным образом? — вполголоса спросил Сяо Хуаян.
— Будьте спокойны, Дянься, я уже разослал приказы. Путь цзюньчжу будет тщательно проверяться до ее прибытия в каждое место. Мы не позволим никаким демонам и духам появиться перед цзюньчжу, обеспечив ей мирную и гладкую дорогу туда и обратно, — сурово доложил Ди Фан.
А про себя он сокрушался: старший брат говорил, что цзюньчжу для Дянься — мясо у самого сердца и глазное яблоко, и велел им быть внимательнее. Раньше Ди Фан не понимал, что именно заслуживает названия «мяса у сердца», но в этот миг осознал: сопровождение на тысячу ли, и повсюду на пути — властная зачистка.
— Я все же не могу быть до конца спокоен… — тихо пробормотал Сяо Хуаян. Пока она не была перед его глазами, в пределах досягаемости его руки, даже самые тщательные приготовления оставляли в его душе тревогу.
Ди Фан: «…»
Он все-таки недооценил вес этого «мяса у сердца»!
И когда он уже затаил дыхание, боясь, что Сяо Хуаян бросится вдогонку, тот наконец развернул коня и поскакал в столицу.
Шэнь Сихэ была готова давать отпор любым мелким пакостникам, но путь ее оказался невероятно гладким. Не то что недругов — не встретилось даже обычных рыночных заправил, из-за которых ей пришлось бы обнажать меч для защиты справедливости.
Изначально ей требовалось пятнадцать или шестнадцать дней, чтобы добраться до Линьчуани, но из-за отсутствия задержек она прибыла туда уже через двенадцать. Она ехала с наградами, пожалованными Бися, и ее младший дядя Тао Чэн, воспользовавшись служебным положением, лично встречал ее у городских ворот в официальной форме.
На юге было тепло, снег выпадал редко, но в Линьчуани последние два дня лили нескончаемые дожди. Прибытие Шэнь Сихэ на этот раз отличалось от прежнего: теперь об этом знал весь город. Знатные дома Линьчуани наперебой спешили засвидетельствовать почтение, передать приглашения и подношения, но Шэнь Сихэ всем отказала.
Она немного беспокоилась о Бу Шулине. Она давно велела Бу Шулиню отправить письмо в Линьчуань. Бу Шулинь покинул столицу на четыре-пять дней раньше нее и направился в уезд Хэнань, что близ Киото. По логике вещей, он уже давно должен был там устроиться.
К сожалению, ее маршрут был определен Бися: из столицы через Эчжоу прямо до Линьчуани, по кратчайшему пути. Ей оставалось лишь на обратном пути найти предлог, чтобы свернуть к округу Лиян, а затем в уезд Хэнань.
И все же, тревожась за Бу Шулиня, она в конце концов достала костяной свисток и отправила весть с морским орлом Сяо Хуаяна. Однако морской орёл по привычке принес всё Сяо Хуаяну, так что письмо сначала попало в руки тайзы. Прочитав его, Сяо Хуаян помрачнел.
Бу Шулинь выехал из столицы одной ногой, а Шэнь Сихэ последовала за ним следом. Хотя она и впрямь искренне желала поздравить старшего брата со свадьбой, он не верил, что в этом не было желания помочь Бу Шулиню. Получив подтверждение своим догадкам, он все равно не мог сдержать кислинки в сердце.
— Найди для Цуй Цзиньбая побольше дел, чтобы у него не было времени на всякие дурацкие затеи, — Сяо Хуаян отдал письмо, велев своим людям поскорее доставить его в руки Бу Шулиня.
В душе он негодовал на Цуй Цзиньбая: когда это он стал таким послушным Бися? Обязательно нужно было именно сейчас исполнять требования императора и чинить препятствия Бу Шулиню, чтобы доказать свою верность? По его мнению, Цуй Цзиньбай, скорее всего, прознал, что Шэнь Сихэ едет в Линьчуань, и выбрал этот «подходящий» момент.
Просто от безделья.
Тянь Юань молча прочел за Цуй Цзиньбая молитву «Амитабха», не смея сказать ни слова в его защиту, и поспешно бросился исполнять поручение. Он боялся, что если будет медлить, Дянься решит, что и он тоже бездельничает!
Если бы Бу-шицзы не была девушкой, Тянь Юань чувствовал, что Дянься, пожалуй, не стал бы дожидаться, пока Бися нанесет удар, а сам отправил бы ее в последний путь.
Бу Шулиню, разумеется, не грозила опасность, но она обнаружила, что за ней начали следить, едва она въехала в Хэнань. Поэтому она не осмеливалась отправлять письма в Линьчуань, боясь впутать Шэнь Сихэ. Неожиданно получив послание от Шэнь Сихэ, она сначала обрадовалась, но следом засомневалась:
— Уж не выдает ли кто-то себя за Ю-Ю?
- Демоны и духи (魑魅魍魉, chī mèi wǎng liǎng) — в китайской мифологии горные, лесные и водные чудовища; метафора для разного рода злодеев и нечестных людей. ↩︎
- Мясо у сердца и глазное яблоко (心头肉，眼珠子, xīn tóu ròu, yǎn zhū zi) — фразеологизм, означающий нечто бесконечно дорогое, сокровенное, то, что человек ценит превыше всего. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
