Встретившись с едва уловимой усмешкой во взгляде Шэнь Сихэ, красноречивый тайцзы-дянься мог лишь ответить простодушной, глуповатой улыбкой, пытаясь избежать объяснений.
Шэнь Сихэ кончиками пальцев перебирала корм для рыб, словно неосознанно растирая его:
— Похоже… ты немало думал о том, как меня обхитрить.
— Кхм, — притворно кашлянул Сяо Хуаян, стараясь говорить мягко и ласково, чтобы умилостивить её. — В моей жизни пролетело не так много лет, всего два десятка. В расчетах я не оставлял ни одной упущенной стратегии1, будь то люди, сердца или дела. Но стоило мне встретить тебя, как все мои ухищрения пошли прахом. Те слова — лишь дерзкое самовнушение, которым я подбадривал себя после неудач. Ю-Ю, не принимай их близко к сердцу.
Пальцы Шэнь Сихэ замерли. Она подняла глаза и посмотрела на Сяо Хуаяна, на лице которого сияла нежная и предупредительная улыбка. Ей показалось, что эти слова, хоть и звучали как попытка оправдаться, на самом деле были искренними.
Должно быть, в тот раз он снова наткнулся у неё на закрытую дверь или она нанесла удар по его самолюбию, и он, вернувшись к себе, полный досады и нежелания сдаваться, собравшись с духом, не удержался и пробормотал слова поддержки самому себе.
Подумав об этом, Шэнь Сихэ мягко улыбнулась, и её взгляд наполнился глубоким пониманием. Она тихо рассмеялась:
— Хорошо, не буду принимать это близко к сердцу.
Даже такой проницательный человек, как Сяо Хуаян, не мог понять, какая именно фраза порадовала его жену. Её не слишком яркая, но заразительная улыбка красноречиво говорила о том, что она в прекрасном расположении духа.
Видя её радость, Сяо Хуаян ощутил, как время словно замедлилось в своей безмятежности, и даже знойное дыхание лета утратило свою суетливость, оставив лишь тонкий аромат.
Ему хотелось ни на миг не отходить от неё, даже если бы пришлось просто сидеть рядом и смотреть, как она читает за столом, вышивает у окна, играет на гуцине в маленькой беседке или спокойно наблюдает за тем, как резвится Дуаньмин…
Пока в поле его зрения был её силуэт, в его сердце царил покой.
Наступил восьмой месяц, приближался Праздник середины осени, а вместе с ним и день рождения тайхоу. Поскольку дата не была юбилейной, пышных торжеств не планировали. Однако бедствие в Дэнчжоу не утихало, становясь лишь суровее с каждым днем. Мысли всех были прикованы к ситуации в Дэнчжоу; кроме Ань Чжэнъи, даже император Юнин не находил сил следить за каждым шагом Шэнь Сихэ.
В этот день из Дэнчжоу вновь прибыл доклад. Прочитав его, император Юнин помрачнел: в Дэнчжоу катастрофически не хватало воды, простой народ уже был готов сорваться с мест и бежать. Все доступные источники воды были задействованы, на это ушли огромные средства и ресурсы, но всё это оставалось чашкой воды для горящего воза хвороста2.
Восьмой принц, Цзин-ван Сяо Чанъянь, подал прошение с просьбой разрешить народу переселение, организованное и обеспеченное властями.
Это был сложнейший вопрос: куда переселять? Где их размещать? За пределами Дэнчжоу в соседних землях засуха тоже была нешуточной. Стоит ли переселять всех, и если да, то как их обустроить? Не вызовет ли массовое переселение панику в сердцах людей?
Если переселять не всех, то как успокоить жителей других пострадавших земель? С другой стороны, если двор отдаст приказ о переселении, как поступить с теми, кто упорно не пожелает покидать родные места? Целый ворох подобных проблем не давал прошению Сяо Чанъяня немедленно воплотиться в жизнь.
Император Юнин срочно созвал Три управления и шесть министерств, а также приближенных чиновников для обсуждения. Каждый стоял на своем, у каждого решения были свои плюсы и минусы. В конце концов, дело закончилось спором, который не привел ни к какому выводу. Разгневанный император Юнин в сердцах покинул собрание.
В летнем дворце была библиотека, предназначенная для чтения императора и членов его семьи. Император Юнин часто приходил сюда. Она стояла в уединенной бамбуковой роще, а под карнизами висели ветряные колокольчики, сделанные из бамбуковых пластин. Когда поднимался ветер, они звенели, и этот чистый звук не казался шумным, напротив, он был подобен ударам деревянной рыбы в руках старого монаха, обладая магической силой успокаивать разум.
Стоило императору Юнину переступить порог библиотеки, как тяжесть в его душе немного рассеялась. Лю Санчжи принес книгу, которую Бися не дочитал в прошлый раз. Внутренние слуги остались охранять вход снаружи. Лю Санчжи тихо стоял подле него, и в комнате лишь тонкий аромат из курильницы вился и колыхался в воздухе.
Вскоре снаружи послышался шум. Император Юнин никак не отреагировал, а Лю Санчжи, выйдя на мгновение и вернувшись, поклонился:
— Бися, ланцзюни из Фу Чжэньбэйхоу и Пинъяо-хоуфу вместе с людьми подстрелили пятнистого оленя. У них есть свежайшая кровь из пантов, не желает ли Бися немного выпить?
Кровь из пантов считалась высшим укрепляющим средством, особенно свежая — такая добыча была редкостью.
Император Юнин с тех пор, как перешагнул сорокалетний рубеж, уделял особое внимание путям сохранения здоровья. Услышав об этом, он кивнул:
— Подайте чашу.
Это мощное средство принесли в изящной маленькой чаше размером с ладонь. Его доставил лично императорский врач: он не только проверил саму кровь, но и прощупал пульс Бися, чтобы убедиться, что организм императора Юнина справится с таким приливом сил, и только после этого Бися выпил снадобье.
Прошло около времени, за которое успевает остыть половина чашки чая. Император Юнин не чувствовал недомогания, и тогда врач удалился.
После его ухода аромат в курильнице всё так же вился дымком. Время шло, и не успела догореть половина ароматической палочки, как император Юнин внезапно почувствовал жар. Ощущение было стремительным и мощным, оно ударило прямо в низ живота. Он резко встал, с глухим стуком опустив сжатые кулаки на столик, и, стиснув зубы, приказал:
— Лю Санчжи, запечатай библиотеку!
Сказав это, император Юнин размашисто направился к выходу. Он смутно догадывался, что его подставили, и хотел знать, кто осмелился на подобное. Сначала он хотел велеть позвать шуфэй, но почувствовал, что если останется здесь в ожидании, ему будет еще труднее сдерживать бушующее в теле возбуждение. Напротив, движение во время ходьбы позволяло ему не терять лицо.
Выйдя из библиотеки, он не обнаружил никого, кто попытался бы к нему приблизиться. Это был летний дворец, к тому же император Юнин был сдержан в плотских утехах, поэтому вокруг не было дворцовых служанок, лишь внутренние слуги. Сохраняя остатки ясности рассудка, он направился к покоям шуфэй, которые находились ближе всего к библиотеке.
— Бися… — увидев стремительно приближающегося императора Юнина, внутренний слуга хотел было совершить поклон и доложить о прибытии, но стоило ему открыть рот, как Бися уже скрылся из виду.
— Где шуфэй? — хмуро спросил император Юнин, увидев старшую служанку шуфэй.
— Нянннян изволит отдыхать после полудня… — служанка не успела договорить, как император Юнин быстрым шагом вошел в спальню.
Покои были наполнены приятным ароматом, ветер колыхал многочисленные свисающие занавеси. Император Юнин увидел сквозь их дымку изящный силуэт, лежащий лицом к стене. В его груди вспыхнуло еще более ярое пламя; он сбросил одеяние и прильнул к ней.
Ань Чжэнъи была в сознании, но всё её тело было парализовано слабостью, она не могла вымолвить ни слова. Почувствовав, как к ней прижалось крепкое тело, и услышав голос Бися, она широко распахнула глаза. Вначале она надеялась, что стоит Бися перевернуть её, как он увидит, кто она такая, и всё еще можно будет исправить. Однако она не ожидала, что одурманенный лекарством император Юнин даже не станет дожидаться, чтобы повернуть её к себе лицом…
Лю Санчжи стоял на страже у покоев шуфэй, когда его глаза округлились от изумления: он увидел, как тайцзыфэй и тайхоу ведут за собой находящуюся в беспамятстве шуфэй. Лицо старшей служанки шуфэй тоже было бледным от ужаса и растерянности.
Если шуфэй здесь, то кто же тогда в спальне?
— Лю Санчжи, почему ты здесь? — с недоумением спросила тайхоу.
Сегодня тайцзыфэй сопровождала её на прогулке по саду, и они случайно обнаружили шуфэй, которая по непонятной причине лежала без чувств. Они решили проводить шуфэй в её покои и заодно позвать императорского врача. В итоге, придя сюда и добравшись до спальни, они увидели Лю Санчжи, охраняющего вход, в то время как двери в опочивальню были плотно закрыты, и оттуда доносились прерывистые звуки любовной страсти…
Тайхоу изменилась в лице.
Не успел Лю Санчжи что-либо объяснить, как к ним поспешно подошли министр, Начальник канцелярии и советник. Министр Цуй Чжэн еще не слышал двусмысленных звуков:
— Лю-гунгун, срочное донесение из Дэнчжоу, нам необходимо видеть Бися.
***
- в расчетах не оставлять ни одной упущенной стратегии (算无遗策, suàn wú yí cè) — об исключительном умении предвидеть все обстоятельства. ↩︎
- чашка воды для горящего воза хвороста (杯水车薪, bēi shuǐ chē xīn) — о мерах, которые совершенно недостаточны для решения крупной проблемы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
