К этому времени он, должно быть, уже поднял паруса и вышел в открытое море.
Знает ли он, что едва он ушёл, как кто-то, не теряя времени, вознамерился нанести ей удар?
Она непременно узнает, кто это там трусливо прячется за чужими спинами!
— Дуаньмин… — в раздумьях Шэнь Сихэ любила поглаживать шёрстку Дуаньмина, и только когда её пальцы коснулись пустоты, а голос сорвался, она вспомнила, что втайне отдала кота Ди Фан-у. Она велела Ди Фан-у передать его Сяо Хуаяну, чтобы Дуаньмин сопровождал его и чтобы рядом было хоть одно живое существо, не дающее скучать.
Оставалось лишь надеяться, что он поправится как можно скорее и будет ежеминутно помнить: в далёких краях есть та, кто ждёт его возвращения.
Шэнь Сихэ стояла в молчании. Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем прибыли Бися, тайхоу, Жун-гуйфэй и шуфэй.
— Дочь приветствует Бися и тайхоу, — Шэнь Сихэ первой поклонилась императору Юнину и тайхоу.
Тайхоу опередила императора на шаг и поддержала Шэнь Сихэ, не давая ей совершить полный поклон:
— Ты носишь дитя, будь осторожнее.
Император Юнин не стал обращать внимания на церемонии и спросил прямо:
— Дворцовые люди доложили, что ты отравила Ли-ши?
— Прошу Бися не верить клевете, — Шэнь Сихэ ответила спокойно и размеренно. — Это Дунгун. С тех пор как Сяо Бэйчэнь… — она запнулась, прежде чем продолжить: — Сегодня день погребения Сяо Бэйчэня. Моё тело подвело меня, и я не смогла проводить его в последний путь, поэтому осталась восстанавливать силы в Дунгуне. Ли-ши по неизвестной причине ворвалась сюда, выхватила кинжал и попыталась убить меня. Лишь благодаря тому, что мои служанки владеют боевыми искусствами, мне удалось избежать беды. Потерпев неудачу, Ли-ши словно помешалась, а затем выпила яд и покончила с собой.
— Лю Санчжи, веди её сюда! — приказал император Юнин.
Лю Санчжи притащил служанку — ту самую, что сопровождала Ли Яньянь и убежала звать на помощь.
— Ты только что в панике кричала на весь дворец, что тайцзыфэй отравила Ли-ши, однако тайцзыфэй утверждает, что Ли-ши сама выпила отравленное вино! — император Юнин пристально смотрел на дрожащую служанку, упавшую на колени.
— Бися… Бися! Мою госпожу, госпожу действительно отравила тайцзыфэй-дянься, это она её убила… — служанка не переставая била поклоны, повторяя одно и то же; было видно, что она смертельно напугана.
Взоры всех присутствующих обратились к Шэнь Сихэ, стоявшей невозмутимо, а затем к перепуганной служанке. Император Юнин велел помощнику главного придворного лекаря Хуану проверить пульс Ли Яньянь; тот подтвердил, что она скончалась от яда.
Затем допросили двух других служанок Ли Яньянь — их слова полностью совпали с показаниями первой. После допросили слуг Дунгуна, и те, разумеется, подтвердили версию Шэнь Сихэ.
Каждая сторона стояла на своём. Сомнение вызывало то, что у Шэнь Сихэ не было мотивов для убийства, к тому же, пожелай она смерти Ли Яньянь, она не сделала бы этого в Дунгуне. Ли Яньянь сама пришла к ней, хотя прежде обитатели Дунгуна никогда не поддерживали отношений с ней и её мужем.
— Бися, Бися… — заговорила, заикаясь, служанка, принёсшая весть. — Госпожа бросилась в Дунгун сразу после того, как увиделась со второй нянцзы Юй…
Шэнь Сихэ незаметно приподняла бровь. Она и подумать не могла, что в этом деле замешана Юй Саньнин. Неужели Юй Саньнин жить надоело, раз она посмела её провоцировать?
Очевидно, император Юнин тоже не ожидал, что в это дело вмешается его бывшая невестка. К Юй Саньнин император испытывал крайнее отвращение.
Даже если не вспоминать случай с Бу Шулинь и Сяо Вэньси или покончившую с собой дочь рода Юй, одна лишь роль Юй Саньнин в деле Сяо Чанминя вызывала у императора Юнина глубокую неприязнь.
Император помрачнел:
— Вызвать Юй-ши.
Юй Саньнин всегда стремилась к богатству и мечтала об императорском дворце, но сейчас она меньше всего на свете хотела переступать его порог.
Дворец приближался. Величественный и строгий, в лучах солнца его летящие карнизы отражали слепящий свет, на который было больно смотреть.
Это было самое благородное место в мире. Каждый, кто жил здесь, был подобен золотой ветви и нефритовому листу, способный решить вопрос жизни и смерти одним движением пальца.
Но теперь для Юй Саньнин широко распахнутые дворцовые ворота походили на свирепую, окровавленную пасть, что пожирает людей и не выплёвывает костей 1, — за ними чернела пустота, которой не было конца.
Если она войдёт туда, то уже никогда не выйдет.
Она считала себя довольно умной, но в глазах тех, кто способен одной ладонью призывать облака, а другой — дождь 2, она была лишь муравьём, которого можно раздавить, едва подняв ногу.
Эти люди, наделённые безграничной властью, по своей воле распоряжались другими, превращая людей в шахматные фигуры, а жизни — в камни для игры, не оставляя им возможности вырваться. Даже зная, что впереди верная смерть, им приходилось идти навстречу судьбе и приносить свои жизни в жертву!
— Юй-ши, что ты сказала Ли-ши? Почему Ли-ши самовольно ворвалась в Дунгун и попыталась совершить покушение на тайцзыфэй? — спросил император Юнин, увидев Юй Саньнин.
— Бися, ваша подданная была приглашена в резиденцию третьего принца по просьбе жены третьего принца, — Юй Саньнин не выказывала паники, держась крайне спокойно и собранно.
На самом же деле всё было иначе: она втайне воспользовалась людьми, которых оставил Юй Сян, чтобы передать Ли Яньянь весть. Она сообщила, что знает правду о смерти Сяо Чанчжэня, и тем самым вынудила Ли Яньянь саму пригласить её.
Те несколько человек были козырем семьи Юй; в тот день Юй Сян смог тайно передать известие о смерти, и никто этого не заметил. Юй Саньнин верила, что если Бися пошлёт людей на проверку, они ничего не найдут. То, что её именно пригласили, а не она пришла сама, могло спасти ей жизнь.
— Почему Ли-ши пригласила тебя? — спросил император Юнин, уже отправив людей для проверки её слов.
Юй Саньнин бросила быстрый взгляд на Шэнь Сихэ и, опустив голову, ответила:
— Докладываю Бися. Жена третьего принца искала вашу подданную лишь для того, чтобы та стала свидетелем. Она сказала: если она умрёт в Дунгуне, я должна правдиво поведать Бися, что в тот день, когда Восьмой принц покушался на жизнь монарха, она задолго до этого получила записку с предупреждением о его намерении поднять мятеж.
Шэнь Сихэ опустила голову и принялась поправлять плащ на руке, словно пропуская слова Юй Саньнин мимо ушей.
Юй Саньнин больше ничего не добавила. Она до совершенства исполнила роль невинной жертвы, которой воспользовалась Ли Яньянь.
Но и этого было достаточно. Кто-то подтолкнул Ли Яньянь к подозрению, что заговор с целью покушения на монарха был подстроен Дунгуном, что и погубило Сяо Чанчжэня.
У Ли Яньянь была записка, но ни бумагу, ни почерк невозможно было отследить. Если бы она опрометчиво пошла с этим к Бися, тот, независимо от веры в её слова, не смог бы начать глубокое расследование без веских улик.
Но если бы она умерла в Дунгуне, а затем эта записка была обнаружена, всё обрело бы иной смысл. Когда на кону стоит жизнь жены принца, у Бися появляется достаточно весомый повод для масштабного расследования.
Никто, кроме самого Бися, не знал наверняка, замышлял ли Сяо Чанъянь покушение на монарха. И если бы не желание докопаться до истины, разве Бися позволил бы похоронам тайцзы стать оправданием для того, чтобы до сих пор лишь держать Сяо Чанъяня под стражей без вынесения приговора?
Поскольку Сяо Хуаян «умер», Бися не подозревал, что за всем этим стоит Дунгун. Но если Ли Яньянь явилась туда ради мести, а Шэнь Сихэ затем заставила её замолчать, и к этому приложилась записка, полученная Ли Яньянь заранее, — разве сможет Бися и дальше не подозревать Дунгун?
И каков будет его первый шаг при возникновении подозрений? Разумеется, открытие гроба и осмотр тела, чтобы увидеть, кто на самом деле в нём лежит!
Если там Сяо Хуаян, значит, в деле есть иные скрытые обстоятельства. Если же нет — Дунгун окажется главным зачинщиком всего!
Могла ли Шэнь Сихэ позволить императору Юнину открыть гроб? Конечно, нет. После того как гроб был запечатан, Сяо Хуаян исчез. Тот, кого сегодня должны были похоронить в императорской гробнице, на самом деле был Сяо Цзюэсуном.
В своё время Сяо Хуаян обещал, что опавшие листья вернутся к своим корням и Сяо Цзюэсун будет погребён в императорской гробнице, но он не давал согласия на то, что тот будет похоронен под своим настоящим именем.
***
- Свирепая пасть, что пожирает людей и не выплёвывает костей (吃人不吐骨的狰狞血盆大口, chī rén bù tǔ gǔ de zhēng ní xuè pén dà kǒu) — образное выражение, описывающее крайнюю жестокость и беспощадность места или человека. ↩︎
- Одной ладонью призывать облака, а другой — дождь (翻手为云，覆手为雨, fān shǒu wéi yún, fù shǒu wéi yǔ) — идиома, характеризующая людей, обладающих огромной властью и склонных к вероломству и манипуляциям. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
