Эта нефритовая подвеска в конце концов вернулась. Казалось, между ней и Шэнь Жунем всегда сохранялась связь благодаря ей. Увидев её снова, она почувствовала себя так, словно встретила старого друга, возникло ощущение чего-то очень знакомого.
Цинъюань взяла её и, держа на ладони, со вздохом сказала.
— Давно не виделись.
Только вот в её нынешнем положении радости было мало. Если хорошенько подумать о её жизни, она всегда жила под чужим забором1, от семьи Чэнь до семьи Се, а теперь и до семьи Шэнь. Происхождение изменить нельзя, и единственной надеждой, вероятно, было замужество, найти подходящего человека, заиметь несколько собственных комнат и жить там со спокойной душой. К сожалению, даже эта крупица надежды, похоже, стала несбыточной мечтой.
Окно на подпорках здесь находилось прямо напротив его узорчатого окна. В изящную шестигранную резную раму красно-коричневого цвета была вписана лампа из стеклянных нитей и длинный столик. В вазе мэйпин на столе стояли два павлиньих пера, их глубокие синие узоры походили на пару глаз, смотрящих прямо сюда.
Он, должно быть, уже лег спать. В той комнате было тихо, лишь доносился стрекот насекомых, монотонный и шумный. Она подошла и протянула руку, чтобы убрать подпирающую окно палку. Оконная рама зацепилась за косо растущую ветку хайтана, вызвав череду шуршащих мелких дрожаний.
Тихо опустив окно, она обернулась. Так называемый флигель не был флигелем в обычном понимании, не был просто одной комнатой. Это были искусно спроектированные жилые покои, где имелись главные и второстепенные части, а также ширмы и резные полки для разделения пространства. Все было как нельзя кстати, всё было подчинено удобству. Цинъюань даже начала подозревать, что, возможно, Шэнь Жунь сотворил эту комнату с помощью колдовства, воздвигнув её из ничего.
Покачав головой, она решила не забивать этим себе голову, печаль очень утомляла. Умывшись и переодевшись, она легла. С самого детства она никогда не спала одна, обычно в это время в соседней комнате служанка ставила постель, чтобы дежурить ночью, а сегодня даже Баосянь неизвестно куда отослали… В одиночестве неизбежно становилось тоскливо. Подумав о дальнейшем пути, она поняла, что такой чистоты, как сегодня вечером, вероятно, больше не будет. Когда в дом войдет та, на ком он собирается жениться, кем станет она, «ни соленая, ни с соусом»2? Неудивительно, что тогда он в шутку сказал, что сделает её комнатной служанкой, допущенной к постели. Если так пойдет и дальше, то, боюсь, его слова действительно станут пророчеством.
Мысли были слишком тяжелыми, она ворочалась и не могла уснуть. Позже, когда её глаза затуманились дремой, причудливые сны стали выезжать наружу целыми телегами3. Ей приснилась Му-цзя гунян, которая встретила её холодным взглядом и ледяным голосом произнесла.
— Се-сы гунян всё же дочь из именитой семьи, как же вы опустились до такой степени, что самолично примчались быть наложницей нашего Дяньшуай?
_____________________________
- жить под чужим забором (寄人篱下, jì rén lí xià) — жить в зависимости от других, не имея своего дома. ↩︎
- ни соленая, ни с соусом (不盐不酱, bù yán bù jiàng) — находиться в неопределенном или социально неловком положении. ↩︎
- выезжать наружу целыми телегами (一车一车地往外冒) — появляться в огромном, избыточном количестве. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
