На шумных улицах раздался частый топот копыт, но в городские ворота хлынули уже не роскошные выезды, а отряды воинов в доспехах и с оружием.
Солдаты направились к ванфу, рассредоточились по городу и заняли позиции на крепостных стенах; ворота медленно закрывались.
Радость людей на улицах сменилась паникой. Что происходит?
— Силян напал?
— Или это императорский двор прислал войска?
Паника на улицах была отсечена от ванфу плотными рядами войск, но внутри усадьбы переполох был ещё сильнее, ведь люди воочию увидели жуткую сцену.
Волну ужаса, подобную крикам гор и реву морей, вскоре пресекла стража ванфу, оттеснив толпу из зала. Внутри остались лишь приближённые Чжуншань-вана, его сыновья, подоспевшие лекари и супруга вана. Чжуншань-ван лежал на полу, из его рта, носа и глаз всё ещё медленно сочилась кровь. Сяо Сюнь стоял рядом на коленях, в отчаянии ударяясь лбом о пол.
— Отец-ван, я опоздал, я опоздал! — всхлипывая, повторял он.
— А-Сюнь, что же это такое? — закричала супруга вана, порываясь броситься к Чжуншань-вану.
— Мать, не подходите! — выкрикнул Сяо Сюнь.
Супруга вана замерла и уставилась на сына.
— Там яд, — Сяо Сюнь указал на свиток, упавший на Чжуншань-вана. Когда у того пошла кровь, он всё ещё сжимал подарок в руках, поэтому на бумагу попало множество капель, которые теперь зловеще расплывались на густо начертанных иероглифах «долголетие». — Яд на самих знаках. Без цвета, без запаха, невероятно свирепый. Стоит вдохнуть — и он поражает внутренние органы.
Услышав это, люди, успевшие подойти ближе, тут же отпрянули и инстинктивно прикрыли носы и рты.
Нин Кунь подбежал к вану и, сняв верхнюю одежду, обернул ею ядовитый свиток.
— Лекаря! Живо лекаря! — крикнул он.
Кто-то забрал свиток для проверки, остальные же сгрудились вокруг Чжуншань-вана, пытаясь прощупать пульс и осмотреть его. Однако лица у всех были мрачные: очевидно, надежды на спасение не осталось.
Супруга вана опустилась на колени рядом с мужем и горько разрыдалась.
Чжуншань-ван всё ещё был в сознании, но говорить не мог и лишь часто, прерывисто дышал.
— Чжуншань-ван-шицзы, что же всё-таки произошло? — встревоженно спрашивали чиновники ванфу. Бросая на Сяо Сюня полные сомнения взгляды, они, помедлив, всё же решились спросить: — Как вы смогли вернуться?
Хотя все знали, что шицзы жил в столице в качестве заложника и не подвергался суровому обращению, покинуть город самовольно он не мог.
Был и другой вопрос, который они не решались задать вслух: «Почему ваш подарок оказался отравлен?»
Сяо Сюнь со смятённым видом, словно лишившись души, упал на колени. Казалось, он то ли слышал вопросы чиновников, то ли нет.
— Когда во дворце сказали, что отправят подарок на день рождения вместо меня, я ничего не заподозрил, — его хриплый голос разносился по залу. — Я решил, они боятся, что я передам отцу какие-то тайные вести, и не стал возражать. Я понимал: для заложника смирение и покорность — лучшая помощь отцу. Я и не собирался ничего передавать, поэтому, следуя их совету, написал текст с тысячью знаков долголетия и почтительно вверил его дворцу. Но…
На этих словах он крепко сжал кулаки, и сердца присутствующих в зале тоже словно сжались.
Но что?
— Но вдруг кто-то сообщил мне, что этот подарок убьёт отца.
— Он сказал, что написанный мною текст пропитали ядом. Они знали: отец проигнорирует подношение от императорского двора, но обязательно внимательно рассмотрит мой дар. Станет вглядываться, поднесёт к самому лицу, придвинется почти вплотную…
Почему? Потому что знаки были написаны очень мелко, и, чтобы разглядеть их, нужно было наклониться совсем близко — люди в зале сами только что видели, как Чжуншань-ван изучал свиток.
— И как только он приблизится и вдохнёт яд… Тот человек помог мне бежать из столицы. Я скакал день и ночь без отдыха, чтобы остановить отца, но…
Всё равно опоздал. Всего на один шаг.
Сяо Сюнь издал горестный вопль и снова ударился головой о пол.
Окружающие слушали, охваченные шоком и растерянностью. Всё произошло слишком внезапно, мысли путались. Они оцепенело смотрели на Чжуншань-вана. Несмотря на усилия лекарей, которые пытались использовать иглы и обтирания, кровь из его рта, носа и глаз не останавливалась. Более того, один из лекарей, вытиравших кровь с лица вана, внезапно повалился с ног.
— Кровь вана… тоже ядовита… — просипел он и, договорив, выплюнул сгусток крови.
Это напугало присутствующих ещё сильнее. Первым порывом было броситься прочь, но открыто проявить такую трусость они не могли.
— Защищайте супругу вана!
— Защищайте шицзы!
Под эти выкрики люди бросились к ним и оттащили супругу вана, Сяо Сюня и остальных сыновей подальше от тела Чжуншань-вана.
Супруга вана и молодые господа были вне себя от горя и ужаса.
— Что же нам делать! — рыдала супруга вана. — Как можно быть столь жестокими? Они хотят извести наш род под корень!
— Шицзы, раз вы знали об этом, может, вам известно, как спасти вана? — настойчиво вопрошали чиновники.
Эти слова словно подстегнули Сяо Сюня. Он резко вскочил и, спотыкаясь, бросился к дверям, крича:
— Тайфу! Тайфу, спасите моего отца! Тайфу, умоляю, спасите его!
Его возглас снова поверг людей в зале в смятение. Тайфу? Что он имеет в виду? Неужели шицзы нашёл некоего божественного лекаря по фамилии Тай и по имени Фу?
Должно быть, так оно и есть.
Ведь не мог же он звать того самого Великого наставника.
Пока все пребывали в оцепенении, Сяо Сюнь уже выбежал наружу. Поскольку это был он, стражники у дверей не стали его задерживать и расступились. Люди во дворе перестали шуметь и проводили Сяо Сюня взглядами.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
