На рассвете по столичному гарнизону сновали всадники.
В столичном гарнизоне непрестанно мчались люди и кони. Шум, суета и неразбериха не прекращались с той самой ночи мятежа.
Вспоминая события того дня, Чжан Гу до сих пор чувствовал, как по коже пробегает холодок: старые знакомые сослуживцы убивали друг друга, затем их перебили пришедшие извне отряды, а после странные правительственные войска окружили столичный гарнизон, и ещё больше людей было убито.
Чжан Гу стоял снаружи лагеря, глядя на предрассветную синеву неба. Он не знал, что творится в других частях, но в его лагере почтовых солдат теперь не хватало половины знакомых лиц.
Начальник был зарублен в ту же ночь смуты. Он был человеком наследного принца, и после его смерти лагерь почтовых солдат причислили к прихвостням Третьего принца.
Им повезло, что головы не снесли сразу; сейчас их держали под стражей до завершения разбирательства, и неизвестно, смогут ли они в будущем остаться солдатами.
— Глава Чжан.
Позади раздался тихий голос.
Чжан Гу обернулся и увидел подошедшего солдата.
Хорошо, что люди из его десятка остались в живых.
— Вот. — Товарищ сунул ему в руки чайник с горячим чайным отваром.
Чжан Гу принял его, сделал большой глоток, прогоняя холод, и сказал:
— Не беспокойся. Я вижу, что всё уже успокоилось. Кого нужно было наказать — наказали. С нами всё должно быть в порядке. Пока мы живы, даже если не останемся на службе, это уже удача.
Он хотел утешить брата, но на лице товарища не было ни страха, ни тревоги; напротив, его глаза возбуждённо блестели:
— Глава, глава, вы знаете, кто сейчас командует? Человек от императорского двора, доверенное лицо императора — знаете, кто это?
В столичном гарнизоне резали друг друга направо и налево, и теперь им, по слухам, управляла либо личная стража императора, либо тайная стража. Командиром, разумеется, был человек государя, но мелким сошкам вроде них не полагалось его видеть.
Чжан Гу было всё равно. Кто бы это ни был, какое им до него дело?
— Глава, это наш знакомый! — взволнованно выпалил товарищ.
Знакомый? Чжан Гу не понимал. Откуда у простых солдат из лагеря почтовых солдат могут быть знакомые среди людей императора?
— Не из людей императора, а из людей генерала Чу, — прошептал товарищ. — Тот самый заместитель командующего Чжун.
Чжан Гу не сразу понял, о ком речь.
Товарищ провёл рукой по лицу, показывая на шрам:
— Лицо со шрамом. Чу-сяоцзе, А-Фу, те, кого мы встретили в пути. А-Фу тогда ещё…
А-Фу, лицо со шрамом, генерал Чу — на Чжан Гу в одно мгновение словно пролили чистейшее топлёное масло.
И старые воспоминания хлынули потоком. На самом деле, с тех пор прошло не так уж много времени.
— Он? — удивился он. — Неужели это он?
Впрочем, ничего удивительного. Чу Линь когда-то был человеком, которому император доверял больше всего. Возможно, император заранее подготовился к нынешним событиям и велел генералу Чу прислать людей…
Пока Чжан Гу терялся в догадках, товарищ снова прошептал:
— Я ещё слышал, что дочь генерала Чу теперь — императрица.
Дочь генерала Чу — это же и есть А-Фу? Чжан Гу снова вздрогнул, приходя в себя. А-Фу стала императрицей? Тогда…
Внезапный окрик прервал их разговор.
— Чжан Гу! — сурово крикнул прибывший. — Выходи.
Чжан Гу и его товарищ мелко задрожали. Неужели дошла очередь и до него…
Чжан Гу поднял голову и увидел в тусклом предрассветном свете нескольких военачальников, стоявших неподалёку. Его взгляд невольно остановился на одном из них. Молодой командир в железных доспехах, с колчаном стрел за спиной и мечом на поясе, был высок и худощав.
Он казался знакомым и в то же время сиял так ярко, что на него было больно смотреть.
Чжан Гу застыл, не двигаясь.
Молодой командир заговорил первым:
— Глава Чжан, — сказал он. — Давно не виделись.
Новобранец в лагере почтовых солдат сидел на земле и украдкой вытирал слёзы. Всё в мире непостоянно: он думал, что, покинув деревню и попав в столичный гарнизон, сможет выбиться в люди и совершить подвиги, но в итоге не прошло и месяца, как он рисковал не в люди выбиться, а головы лишиться.
Ну почему ему так не повезло оказаться в самой гуще мятежа принцев?
И что ещё обиднее — он ведь ровным счётом ничего не сделал.
Новобранец предавался печали, но вскоре его прервали. Прибежал один из товарищей и, схватив остальных, принялся что-то нашёптывать. Люди тут же забурлили, словно закипевшая вода.
— Неужели и правда А-Цзю?
— А-Цзю стал чиновником?
— И он нас помнит!
— Помнит, вызвал главу Чжана. Не знаю, о чём они говорят, там только они вдвоём.
Глядя на их воодушевлённые лица и танцующие брови1, новобранец перестал плакать и не удержался от вопроса:
— Снова плохие новости?
Те обернулись к нему:
— Парень, считай, что тебе крупно повезло.
Новобранец опешил. Какое же это везение? Сидеть под стражей в ожидании казни?
В это время вернулся Чжан Гу. Все обступили его и взволнованно засыпали вопросами:
— Глава, зачем приходил А-Цзю?
Чжан Гу посмотрел на них:
— Собирайтесь. У нас задание.
Задание! Все поразились, а новобранец даже подпрыгнул. Наличие задания означало, что с ними всё в порядке и жизнь возвращается в привычное русло.
— Правда? — спрашивали все, сияя от радости. — Это А-Цзю нас отпустил?
Чжан Гу кивнул:
— Можно сказать и так, это задание он дал нам. — Но затем покачал головой: — Хотя и не совсем.
Так «да» или «нет»? Товарищи не понимали.
Чжан Гу положил руку на пояс и не стал больше ничего объяснять, лишь добавил:
— Ладно, не спрашивайте. Получайте снаряжение, мы выступаем немедленно. Сейчас наступила осень многих дел, у императорского двора полно военных и государственных забот, медлить нельзя.
Собственно, ему и не нужно было объясняться. Товарищи нисколько не тяготились спешкой; в этот миг они желали лишь одного — поскорее отправиться на задание, чтобы жизнь снова стала прежней. С дружным откликом они разошлись собирать вещи.
Новобранец, спотыкаясь, тоже побрёл за ними в полном недоумении. Неужели это правда?
Но вскоре он убедился в истинности слов главы. Им быстро выдали лошадей и снаряжение, причём гораздо лучше прежнего. Каждый встречный смотрел на них с глубоким почтением; стоило им чего-то захотеть, как им тут же это давали, а порой подносили всё необходимое, даже когда они молчали.
Люди осматривали породистых коней, на которых им прежде не доводилось ездить, и их лица светились восторгом.
— А-Цзю и впрямь стал большим чиновником, — сказал один. — И став чиновником, он не забыл нас.
— А-Цзю настоящий хороший брат, — вздохнул другой.
Новобранец не выдержал:
— Да кто такой этот А-Цзю?
Остальные посмотрели на него с сочувствием:
— Тебе не повезло, парень. Ты не застал те времена, когда мы были вместе с А-Цзю.
Все весело смеялись и шутили, и от хмурой тоски и безнадёжности последних дней не осталось и следа. Все словно ожили. Чжан Гу, стоя в стороне, тоже невольно улыбнулся, но он знал, что о них не забыл не только А-Цзю, но и А-Фу.
— Это она просила вас помочь, — произнёс юноша бесстрастным тоном. — Она ведь очень вам доверяет.
Чжан Гу тогда не сдержал улыбки:
— А-Фу и вправду… слишком вежлива.
— Какая ещё вежливость? — юноша вскинул свои фениксовые глаза с тем самым плутовским видом. — Просто вас так легко обмануть, вот она и доверяет.
Это, конечно, был намёк на их встречу в пути. Улыбка Чжан Гу стала ещё шире. Глядя на юношу, он сказал:
— Встретить вас и пройти часть пути вместе было большой удачей.
Юноша раздосадованно бросил:
— Какая ещё удача? Глава Чжан, поскорее бросайте свою привычку быть для всех добряком.
Чжан Гу расхохотался. Когда этот юноша только появился в их отряде, он был заносчив и непокорен, и Чжан Гу не боялся его. И сейчас, когда юноша в железных доспехах веял холодом и жестокостью, а военачальники почтительно встречали его, Чжан Гу по-прежнему не чувствовал страха.
— Глава, над чем вы смеётесь? — Товарищ заметил его улыбку и теперь, когда на душе было легко, решился пошутить: — Какие ещё блага нам сулил А-Цзю?
Чжан Гу громко рассмеялся и схватился за поводья, собираясь сесть в седло.
— Глава. — Тот же товарищ подбежал и вполголоса спросил: — А-Фу и правда стала императрицей?
Рука Чжан Гу, сжимавшая поводья, замерла.
— Она больше не какая-то там А-Фу. — А-Цзю натянул поводья и обернулся. — Император передал престол Старшему императорскому внуку и пожаловал девице из рода Чу по имени Чу Чжао титул императрицы.
Юноша легко вскочил в седло и едва заметно улыбнулся.
— Теперь она — императрица.
Сказав это, он пришпорил коня и во весь опор помчался прочь, а следом за ним, тесно окружив его, скакал отряд воинов и командиров.
Императрица — это жена императора, а император — это старший императорский внук.
А-Фу стала женой старшего императорского внука.
Значит, А-Фу и А-Цзю больше никогда не смогут быть мужем и женой.
Кто бы мог подумать, старейшины двух семей не стали бить палкой по уткам-мандаринкам2.
Но палка прилетела из-за пределов небес.
Чжан Гу поднял голову и посмотрел вперёд. Небо уже совсем посветлело, и силуэта того юноши давно не было видно.
А-Цзю… верно, на сердце у него очень тяжело?
- Танцующие брови (眉飞色舞, méi fēi sè wǔ) — идиома, описывающая крайне восторженное и радостное выражение лица. ↩︎
- Бить палкой по уткам-мандаринкам (棒打鸳鸯, bàng dǎ yuānyāng) — китайская идиома, означающая насильственное разлучение влюблённой пары. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
