Слова заместителя Чжуна не стали для Чу Чжао неожиданностью, но, услышав их наяву, она ощутила на душе тяжесть.
— Там не мой дом, — покачала она головой.
Заместитель командующего Чжун, бывший названым братом Чу Линя, отчитал Чу Чжао на правах старшего:
— Вздор, как это не дом? Там покоятся души твоих деда и бабки, а твой дядя оберегает семейный порог. — Он перевёл взгляд на А-Лэ: — Как ты служишь сяоцзе? И почему не даёшь ей советов?
В столице и на протяжении всего пути А-Лэ была неразговорчива, боясь сболтнуть лишнее и опозорить сяоцзе, но перед командующем Чжуном она ничуть не оробела и возразила с полным правом:
— А когда это я давала советы сяоцзе?
Командующий Чжун поперхнулся от таких слов. И верно, эта девчонка, следуя за сяоцзе, всегда куда ни укажут — туда и бьёт, и по первому же приказу бросается вперёд сама — где уж ей давать советы.
— Я тебя ещё проучу, — только и смог он припугнуть её на словах.
Чу Чжао промолвила:
— Чжун-шу, там всего лишь дом рода Чу, но не мой дом. Мой дом там, где родные, где мой а-де.
Командующий Чжун посмотрел в покрасневшие глаза девушки, и его сердце невольно сжалось от печали. Если бы не крайняя необходимость…
Он подавил рвущиеся наружу мысли и снова принялся уговаривать Чу Чжао:
— Генералу уже известно о деле с Лян-сяоцзе. Он отправил письма Лян-дажэню и в ведомство верховного судьи, всё улажено. Тебе нечего бояться, со спокойным сердцем возвращайся домой.
— Я вовсе не боюсь какую-то там семью Лян, — Чу Чжао посмотрела на командующего Чжуна и со слезами на глазах добавила: — Я просто хочу вернуться и повидать а-де, потому что он болен.
Командующий Чжун помрачнел, взгляд его стал резким, а лицо со шрамами вмиг — свирепым.
— Кто это болтает чепуху в столице? — рявкнул он и, не дожидаясь ответа Чу Чжао, тут же продолжил: — Сяоцзе, не верь слухам, генерал в полном порядке.
Всё было совсем не так. Она не была тринадцатилетней Чу Чжао — она была той Чу Чжао, что уже пережила смерть а-де и вернулась, переродившись.
По её подсчётам, в это время а-де уже был серьёзно болен.
Чу Чжао, плача, покачала головой:
— Это не слухи. Чжун-шу, как у тебя хватает духа? А вдруг мы с а-де больше никогда не увидимся?
Руки командующего Чжуна, висевшие вдоль туловища, сжались в кулаки, дух его пришёл в смятение. Во-первых, из-за скорби Чу Чжао и мысли о том, что генерал и Чу Чжао действительно могут больше не встретиться. На самом деле генерал тоже думал об этом. Всё тщательно взвесив, он решил: если это позволит уберечь сяоцзе от водоворота бед, обеспечив ей мир и счастье, то даже если отцу и дочери не суждено больше встретиться в этой жизни. Оно того стоит.
Во-вторых, были и другие опасения. Сяоцзе ведь не ошиблась. Генерал и вправду был тяжело болен.
Как же так? В столице уже пошли толки? Разумеется, люди со всех сторон вынюхивали, что происходит в пограничном округе, но этого не должно было случиться, весть не могла просочиться.
Был ли конфликт сяоцзе с Лян-сяоцзе случайностью или чьим-то умыслом?
Неужели сяоцзе используют, чтобы что-то выведать?
К тому же, по слухам, за сяоцзе из столицы гнались люди из ведомства начальника дворцовой стражи под началом какого-то мелкого управляющего низкого происхождения по фамилии Дэн. Однако за столичными фигурами никогда нельзя знать наверняка, кто скрывается в тени.
Мысли спутались, груз подозрений и заговоров давил на плечи, и командующий Чжун больше не мог обращать внимания на печаль девушки.
— А-Чжао, не грусти, — сказал он. — С генералом всё будет хорошо. Твоё возвращение в столицу тоже пройдёт без бед. Пройдёт время, и генерал сам приедет в столицу навестить тебя.
Сказав это, он собрался выйти.
— Генерал уже написал Чжуншань-вану, поручив ему отправить людей для твоего сопровождения, чтобы ты встретилась с да-гунцзы и остальными.
Чу Чжао крикнула:
— А-де вовсе не приедет ко мне! Если я не вернусь сейчас, то больше никогда его не увижу…
Она не успела договорить — командующий Чжун развернулся, схватил её и зажал ей рот.
— А-Чжао! — Он сурово прикрикнул на неё вполголоса: — Если ты сейчас поднимешь шум и потребуешь вернуться, то, возможно, больше никогда не увидишь генерала! Неужели ты хочешь, чтобы императорский двор узнал о его болезни?!
Чу Чжао замерла, ошеломлённая.
Заместитель Чжун и сам немного пожалел о сорвавшихся с языка словах.
— Я не знаю, откуда сяоцзе наслушалась этих слухов, но эти сплетни вынуждают тебя вернуться к генералу. И стоит сяоцзе действительно вернуться, как эти слухи подтвердятся, — процедил он сквозь зубы. — Генерал десятилетиями охраняет пограничный округ, неся на своих плечах возложенное Его Величеством тяжёлое бремя, и он ни за что не допустит там даже малейших волнений.
Чу Чжао стояла в оцепенении, и в то же время ей казалось, что она начинает понимать.
А-де скрывал известие о болезни, чтобы избежать смуты в пограничном округе или даже не только там, но и при императорском дворе и во всей Поднебесной. Ведь борьба между наследным принцем и Третьим принцем не вспыхнула внезапно — подводные течения бурлили уже давно, взять хотя бы явную распрю между родом Ян императрицы и родом Чжао гуйфэй.
Слова Чжун-шу лишь подтверждали её догадки.
Прежде она считала а-де человеком, совершившим проступок, понесшим наказание и ставшим ненужным. Из-за этого другие знатные девицы в столице презирали её, а жена дяди то и дело жаловалась. После замужества за Сяо Сюнем она тоже часто корила себя за своё положение и происхождение, которые не могли помочь мужу, а лишь тянули его назад, и даже роптала на а-де за его недостойные поступки.
Перед самой смертью Лян-фэй торжествующе заявила: «Теперь люди твоего а-де принадлежат нашему роду Лян, ты больше ни на что не годна».
К тому времени а-де не было в живых уже почти десять лет, а Лян-фэй всё ещё упоминала об этом…
Теперь даже Чжун-шу [дядя Чжун] говорит, что весть о болезни а-де может вызвать волнения в пограничном округе.
А-де был всего лишь генералом гвардии. В пограничном округе, если судить по чинам, над ним стояли и глава округа, и четыре великих генерала. Любой командир мог его заменить. Был он на месте или нет — почему пограничный округ должен из-за этого волноваться?
Какую же важную задачу выполнял а-де?
Слова Чжун-шу, кажется, подтверждали, что а-де вовсе не был человеком столь незначительным, как ей казалось…
Так значит, а-де действительно совершил то деяние?
То деяние, из-за которого её, императрицу, прозвали «злобной государыней», из-за которого род Се из Дуньяна поднял знамя восстания под лозунгом «карать подлецов и искоренять зло», где под этими «подлецами и злом» наполовину подразумевали её, женщину из рода Чу…
Видя, что Чу Чжао стоит как вкопанная, заместитель Чжун смягчился:
— А-Чжао, не беспокойся, с генералом всё будет хорошо. Я сообщу тебе добрую весть.
Чу Чжао посмотрела на него.
Заместитель Чжун мягко улыбнулся и тихо произнёс:
— Когда генерал уладит дела в пограничном округе, он оставит службу и вернётся в столицу, чтобы воссоединиться с сяоцзе. И с тех пор вы больше не расстанетесь.
Неужели а-де изначально так и планировал?
Чу Чжао выглядела скорбно, из её глаз брызнули слёзы.
Но из-за её свадьбы с Сяо Сюнем, когда тот стал императором, ради неё и её мужа а-де не оставил службу и растратил последние крохи жизни в пограничном округе?
Если бы не вся эта история с ней и Сяо Сюнем, а-де вернулся бы в столицу и жил бы в покое, вдали от мира. Быть может, он прожил бы на несколько лет дольше. И потрясения династии Великая Ся, и распря между Сяо Сюнем и родом Се из Дуньяна не имели бы к ним никакого отношения.
— Я не хочу «потом», — она вцепилась в локоть заместителя Чжуна. — Я хочу вернуться и увидеть а-де прямо сейчас. Чжун-шу, мне нужно сказать а-де о многом, о чём-то очень важном…
Они разговаривали в главном зале. Чжан Гу и другие почтовые солдаты вышли, чтобы не мешать, а Сяо Сюнь и остальные не входили, ожидая во дворе. Но постоялый двор был невелик, их голоса становились всё громче, и люди во дворе невольно начали поглядывать в их сторону.
Заметив эти взгляды, заместитель Чжун сжал руку Чу Чжао и негромко отчитал её:
— Хватит капризничать. Разве ты не знаешь нрав генерала? Если он принял решение, никто не смеет противиться. И не ставь меня в трудное положение, я не заберу тебя с собой. — Затем он позвал: — А-Лэ!
А-Лэ, заметно нервничая, шагнула вперёд.
— Присматривай за сяоцзе, — велел заместитель Чжун. — Вы обе уже выросли, ведите себя подобающе взрослым.
С этими словами он посмотрел на Чу Чжао и произнёс веско, чеканя каждое слово:
— А-Чжао, ты должна верить: генерал делает это ради твоего же блага.
Договорив, он отстранил руку Чу Чжао и, чтобы снова не поддаться жалости, развернулся и размашистым шагом вышел прочь.
А-Лэ что-то пробормотала себе под нос и поспешно подхватила Чу Чжао под руку, почувствовав, какая та ледяная.
Заместитель командующего Чжун вышел и поклонился Сяо Сюню:
— Младший военачальник приветствует шицзы.
Сяо Сюнь кивнул.
Генерал Чжун сказал:
— Благодарю ван-е и шицзы за заботу о сяоцзе из моей семьи. От имени генерала выражаю ван-е признательность.
Сяо Сюнь с улыбкой ответил:
— Генерал слишком официален. Будьте спокойны, я в целости и сохранности передам Чу-сяоцзе в руки Чу-гунцзы. Те Ин, — он повернул голову и спросил, — где сейчас Чу-гунцзы и остальные?
Те Ин ответил:
— Будут здесь через десять дней.
Сяо Сюнь сказал генералу Чжуну:
— Я лично провожу Чу-сяоцзе, чтобы она встретилась с Чу-гунцзы.
Генерал Чжун снова поклонился:
— Благодарю, шицзы.
Похоже, ситуация стала уже непоправимой. Чу Чжао стояла у входа в главный зал, глядя, как разговаривают генерал Чжун и Сяо Сюнь: один отвешивал поклоны, другой был преисполнен радушия — в точности как в её прошлой жизни.
Её глаза невольно покраснели.
— А-Цзю! — внезапно выкрикнула она.
А-Цзю, который с удовольствием наблюдал за происходящим со стороны, вздрогнул от неожиданности, а затем мысленно выругался: эта сяонянцзы воистину словно дух, который не желает рассеиваться1, — снова впутала его!
Как и ожидалось, вслед за криком Чу Чжао все взоры во дворе обратились на А-Цзю. Генерал Чжун, не знавший, кто такой А-Цзю, следуя за взглядами людей, тоже немедленно его обнаружил.
Генерал Чжун смотрел на этого молодого человека. Почему сяоцзе выкрикнула его имя? Он ощутил некоторое сомнение, но оно тут же сменилось бдительностью.
Этот молодой человек выглядел весьма опасным.
- Дух, который не желает рассеиваться (阴魂不散, yīn hún bù sàn) — образное выражение, означающее неотвязного человека, преследующего кого-либо подобно призраку. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
