В покоях Тайцзы обсуждали важные государственные дела, а Третий принц тем временем вовсю рылся в императорском книгохранилище.
Третий принц велел слугам вынести стопки книг, которыми завалил повозку почти доверху, так что ему самому не осталось места. В итоге он уселся снаружи и лично взялся за вожжи.
— Третий Дянься, — чиновники из книгохранилища, стоявшие подле него, не смели препятствовать, лишь осторожно произнесли: — Позвольте нам подготовить повозку и доставить их вам.
Третий принц вскинул руку, отказываясь:
— Не трогайте мои книги. Знаю я вас: обязательно что-нибудь потеряете или упустите. — Прежде чем чиновники успели что-либо добавить, на его бледном лице отразилась свирепость: — И ещё: если в следующий раз кто-то посмеет прийти к этому принцу и просить книги, не вините меня за то, что я забуду о приличиях!
Чиновники чувствовали бессилие:
— Дянься, вы же так опустошите книгохранилище.
Третий принц холодно усмехнулся:
— И что с того, если оно опустеет? Отец-император отдает весь мир Тайцзы, так неужели одно книгохранилище — это так много!
Эти слова… чиновники не знали, что ответить, и могли лишь смотреть, как Третий принц удалился, высоко подняв голову.
Третий принц отличался безумным нравом и повсюду выказывал непочтение к Тайцзы, но за его спиной стояла Чжао-гуйфэй, поэтому император смотрел на всё это, закрыв один глаз и открыв другой1.
Всех чиновников, что пытались подать прошение против Третьего принца, настигала месть рода Чжао: их либо понижали в должности, либо бросали в тюрьму. Последние годы чиновники предпочитали держать глаза и рты закрытыми.
Род Ян, из которого происходила императрица, занимал ключевые посты в государственном аппарате и тоже был не из тех, с кем стоило связываться.
Когда эти две стороны грызутся, рыбы в пруду навлекают на себя беду2.
Как, например, тот глава ведомства Лян.
Хотя на его плече осталось лишь крошечное пятно от чая, в императорском дворе не бывает секретов, и весть разнеслась подобно ветру.
Император облил его чаем именно из-за вражды родов Чжао и Ян.
— Эх, — услышав это, один чиновник вставил слово: — Я слышал, всё из-за дочери Чу Линя…
Об инциденте между дочерью Чу Линя и Лян-сяоцзе чиновники, разумеется, узнали от своих домочадцев, однако…
— Это сущие пустяки, — отмахнулись они.
И Чу Линь, и его дочь были людьми незначительными, а ссора двух девиц — делом маловажным. За случаем с главой ведомства Лян наверняка стояли серьёзные дела, в которые вовлечены роды Ян и Чжао, а также Тайцзы и Третий принц.
Чу Линь был тем, кем уже пренебрегали.
А его дочь и вовсе была лишь пылинкой в столице.
Смахнув эту пыль, чиновники продолжили вполголоса обсуждать великих людей императорского двора и их великие дела.
— Что Третий принц намерен делать на этом литературном собрании?
— Не собирается ли он созвать книжников, чтобы заявить о себе?
— Вот тогда начнётся настоящее веселье.
Третий принц правил повозкой, возница сидел рядом с ним, и они быстро покидали императорский город.
— Дянься, — негромко проговорил нелюдимый возница, — дядя спрашивает, почему Его Величество разгневался? Нужно ли что-то предпринять?
В императорском городе нет тайн, а пока рядом с императором находится Чжао-гуйфэй, у него и вовсе не остаётся секретов. Не успел он в гневе что-то разбить, как об этом уже знал брат Чжао-гуйфэй.
На лице Третьего принца не осталось и следа прежнего безумства, лишь в уголках губ затаилась усмешка:
— Не нужно. Передай дяде, что это я заставил Его Величество рассердиться. Я намеренно припомнил слова, которыми Чу Линь в своём докладе оскорбил отца-императора много лет назад.
Возница в замешательстве спросил:
— Дянься так не любит этого Чу Линя?
Третий принц хмыкнул:
— Кто он такой, чтобы я тратил на него свои мысли? Мать сказала, что этот Чу Линь скоро умрёт. Я лишь помогаю ему умереть поскорее. Нам нужно прибрать Лочэн к рукам.
Возница всё понял:
— Будьте спокойны, Дянься. Дядя знает об этом и уже отправил туда людей. Даже если Чу Линь не умрёт, мы всё равно внедрим туда своего человека.
— Вот и славно. Передай дяде, чтобы не беспокоился об этих мелких людишках и пустяковых делах, — сказал Третий принц. Он поправил растрёпавшиеся на ветру волосы, и в его глазах блеснула жестокость. — Дальше начнётся наше главное действо.
С этими словами он с силой хлестнул кнутом, и лошадь с истошным ржанием безумно помчалась вперёд.
Стража давно к этому привыкла: они вовремя расчищали улицы и приказывали толпе расступиться. Горожане тоже привыкли и поспешно укрывались, глядя, как мимо проносится Третий принц с развевающимися одеждами и волосами.
Дела императорского отца, сыновей и братьев — это то, что происходит за закрытыми дверями, а в самом императорском городе весенним днём всё так же царил покой.
В одной из дежурных комнат Западного парка, после долгого ожидания и долгих разговоров, Дэн И наконец передал листок бумаги, что держал в руке.
Чиновник взял его и, прищурившись, поднял на свет. Это была закладная, но на деле она служила свидетельством для получения ценностей в ломбарде.
— Дэн И, принимая твои деньги, я действительно иду на риск. Тебя угораздило обидеть и род Ян, и род Чжао, да ещё и в этот раз во время службы ты дал повод для придирок. Конечно, Чжоу Вэйцин намерен как следует тебя проучить, — произнёс он.
Дэн И кивнул:
— Я знаю. Давать деньги — это никогда не риск, рискует лишь тот, кто их берёт. Дэн И помнит о вашей милости, дажэнь.
Чиновник рассмеялся:
— Ты только посмотри на себя! Ведь умеешь и говорить, и дела вести, так зачем же тебе понадобилось переходить им дорогу?
Дэн И улыбнулся:
— Я вовсе не хотел их обижать. Я сделал всё, что должен был поднести и исполнить, но мои способности этим и ограничиваются. Они по-прежнему недовольны мной, и я ничего не могу с этим поделать.
«Способности ограничиваются» — проще говоря, он просто не хотел продавать им свою душу и жизнь. Чиновник его понимал: роды Чжао и Ян вели открытую и тайную борьбу, собирая вокруг себя сторонников. Хотя большинство при дворе уже сделали свой выбор, находились и те, кто не желал примыкать ни к кому, а хотел лишь занять какую-нибудь должность и тихо доживать свой век.
— Тогда тебе придётся немного потрудиться, — сказал чиновник, бросая на стол гаошэнь. — Мог бы спокойно сидеть в ведомстве начальника дворцовой стражи, а теперь придётся охранять дворцовые ворота. Это самая достойная служба, которую я смог для тебя подобрать, всё лучше, чем патрулировать город вместе с запретной гвардией.
Дэн И протянул руку и взял документ, после чего почтительно сложил руки перед чиновником:
— Благодарю за справедливость, дажэнь.
Чиновник встряхнул закладную в руке и расхохотался:
— Полно тебе, не стоит благодарности. Не зря говорят, что иметь дело с тобой, Дэн И, — одно удовольствие.
Получить столько денег и при этом прослыть справедливым — неплохо, весьма неплохо. Он бы не отказался проявить такую «справедливость» ещё несколько раз.
Дэн И откланялся и вышел. Снова идя по императорскому городу, он ловил на себе взгляды знакомых чиновников, которые тут же отворачивались, делая вид, что не замечают его.
Заместитель командующего столичной гвардией Дэн И проделал долгий путь, раздавая подарки, чтобы попасть в столицу и получить достойный чин, но не прошло и года, как его сместили.
Этот человек действительно бездарен и притягивает к себе одни неприятности.
— Эр-е [второй господин], Эр-е, — негромко позвали из-за угла у дворцовых ворот.
Дэн И увидел своего слугу и поспешил к нему:
— Что случилось? Что-то дома?
Куда бы ни отправлялся Дэн И, он всегда брал с собой семью. Поездка в столицу не стала исключением. Его семья была невелика: лишь слепая мать да один слуга.
Слуга с обидой в голосе произнёс:
— Старая госпожа захотела поесть, но оказалось, что дома нет ни риса, ни денег. — Договорив, он с укором посмотрел на Дэн И: — Ведь только что было много денег. Эр-е, вы их снова выбросили?
Дэн И рассмеялся и снял свой поношенный плащ:
— Как раз погода потеплела. Отнеси его в ломбард, купи риса и еды.
Слуга привычно и с обречённостью принял одежду, покачал головой, что-то пробормотал и убежал. Еда — дело первостепенной важности, нужно скорее заложить плащ и купить риса.
Проходившие мимо чиновники слышали, о чём говорили господин и слуга, и новость быстро разлетелась. Взгляды окружающих стали ещё более презрительными.
Дэн И не обращал на это внимания. В одной лишь тонкой рубахе со спокойным видом он вышел за дворцовые ворота, бросил взгляд в сторону ведомства начальника дворцовой стражи, и на его губах заиграла лёгкая усмешка.
Он прокладывал себе путь, раздавая подарки и заводя знакомства, а затем, опираясь на эти связи, метил ещё выше. Стоило лишь выйти на широкую дорогу столицы, и она непременно приведёт к самым небесам.
Маленький человек, неприметный, словно пылинка — ну и что? Пыль, если представится случай, тоже может заслонить небо и скрыть солнце.
- Закрыв один глаз и открыв другой (睁一只眼闭一只眼, zhēng yī zhī yǎn bì yī zhī yǎn) — намеренно не замечать нарушений, смотреть сквозь пальцы. ↩︎
- Рыбы в пруду навлекают на себя беду (池鱼遭殃, chí yú zāo yāng) — идиома, означающая, что непричастные люди страдают из-за чужих раздоров. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
