Гонки на драконьих лодках продолжались в самом разгаре. Пока победитель первого заплыва праздновал успех, остальные участники отчаянно состязались друг с другом. В те времена люди свято верили, что гонки на лодках помогают отогнать злых духов, поэтому соревнование было не просто спортивным состязанием, где важны лишь призовые места.
Сяо Хуаяну было трудно усидеть на месте, однако вскоре должно было начаться заранее подготовленное представление, поэтому ему пришлось сдерживать порыв и не идти на поиски Шэнь Сихэ.
Вскоре он обменялся понимающим кивком с находившимся в толпе Цуй Цзиньбаем. Получив тайный знак от Сяо Хуаяна, Цуй Цзиньбай покинул свое место. Те, кто следил за ним — например, члены семьи Цуй, — воочию увидели, как он направился к Бу Шулинь, которая только что одержала победу и сошла на берег.
Он властно схватил Бу Шулинь за шиворот и оттащил прочь от толпы обступивших её юношей и девушек.
— Цуй Шитоу, а ну отпусти! — воскликнула Бу Шулинь, чувствуя, что теряет лицо, и вцепилась в руку Цуй Цзиньбая.
Она с силой вывернула его руку, но Цуй Цзиньбай, развернувшись всем телом вслед за её движением, так и не разжал пальцев. Напротив, он притянул её к себе и, удерживая сопротивляющуюся Бу Шулинь, невнятно прошептал ей на ухо:
— Нужно исполнить поручение Дянься, прикрой меня.
Бу Шулинь, которая уже вцепилась в плечи Цуй Цзиньбая и подцепила его ногу своей, готовая одним рывком опрокинуть его навзничь, мгновенно замерла.
Она так и не увидела торжествующей улыбки Цуй Цзиньбая, когда он потащил её за собой.
Бу Шулинь расхотелось сопротивляться. Формально она теперь тоже принадлежала к фракции тайцзы-дянься, и хоть не была столь же предана ему, как Цуй Цзиньбай, всё же должна была внести свою лепту в дело Дянься, чтобы в будущем рассчитывать на награду по заслугам.
Отец Цуй Цзиньбая, увидев эту сцену, позеленел от злости. Он хотел было броситься вдогонку, но его остановил окрик Цуй Чжэна, двоюродного деда Цуй Цзиньбая:
— Сядь.
— Дядя, Чжихэ, он же…
— Если ты сейчас погонишься за ними, не подтвердишь ли тем самым их разорванный рукав1? Хочешь раздуть скандал до такой степени, что его будет не замять? — вполголоса спросил Цуй Чжэн.
Сейчас вокруг этой истории ходило столько кривотолков, что никто не мог с уверенностью сказать, где правда, а где ложь. Если бы члены семьи Цуй сами бросились им наперерез, это лишь выдало бы их страх. Подобный поступок во всеуслышание объявил бы, что отношения Бу Шулинь и Цуй Цзиньбая нечисты и семья Цуй более не в силах этого терпеть.
Отцу Цуй Цзиньбая оставалось лишь глубоко вздохнуть и выпрямиться. Цуй Цзиньбай именно на то и рассчитывал: пока нет неоспоримых доказательств, какими бы постыдными ни были слухи, семья Цуй не станет вмешиваться, ведь это было бы равносильно признанию без пыток. Именно поэтому он вел себя столь дерзко.
К тому же расцвет рода Цуй пришелся на эпоху Вэй и Цзинь, когда нравы в государстве были куда более вольными, чем ныне. Даже если слухи окажутся правдой, пока Цуй Цзиньбай остается будущей опорой семьи, а среди младшего поколения Цуй не появится никто, способный превзойти его, Цуй Чжэн будет защищать его до самого конца.
Что же касается продолжения рода, то семья Цуй была велика и многолюдна. В будущем можно будет найти талантливого ребенка и отдать его Цуй Цзиньбаю на воспитание как наследника.
Цуй Цзиньбай затащил Бу Шулинь в переулок и, прижав её лицом к стене, навис сзади:
— Ну что, весело было?
— Весело, — Бу Шулинь попыталась вырваться, но, опасаясь привлечь внимание, лишь покосилась на него через плечо. — Быстрее говори, что приказал Дянься?
Цуй Цзиньбай подался вперед, едва не придавив её своим телом:
— Впереди малая кухня. Найди способ подсыпать это в пудровые шарики.
Бу Шулинь осторожно выглянула из-за угла. Впереди сновали слуги; это было временное строение для нужд императорской кухни, окруженное стражей и патрулями. Совершить задуманное там казалось невыполнимой задачей.
Повращав глазами, Бу Шулинь выхватила из рук Цуй Цзиньбая фарфоровый флакон, открыла его и принюхалась. От него исходил трудноописуемый лекарственный запах. Она встряхнула флакон — внутри была жидкость.
— Есть запах. Если подать на стол, это заметят.
— Прысни совсем немного, не пройдет и мгновения, как запах улетучится, — Цуй Цзиньбай опустил голову, глядя на её мочку уха — округлую и нежную, она выглядела очень мило.
Пудровые шарики — это лакомство из жёлтой рисовой каши, нарезанное маленькими кусочками и выложенное на большой лакированный поднос. В Праздник Дуаньу среди знати и высокопоставленных чиновников была популярна игра — стрельба по пудровым шарикам.
Для этого использовались специальные маленькие луки и стрелы; тот, кто попадал в цель, съедал кусочек. Пудровые шарики были нежными и крошечными, и при малейшем касании наконечника стрелы они либо заваливались на бок, либо рассыпались, так что попасть в них было крайне сложно. Эта забава пользовалась огромным успехом у знатных молодых господ.
Если подмешать лекарство в другое блюдо, его могли и не съесть, но если оно окажется в пудровых шариках, то попавший в цель непременно его попробует. Не имело значения, кто именно это будет; им нужно было лишь, чтобы его съел кто-то, причем человек не самого низкого положения.
Им нельзя было разоблачать себя, иначе в случае беды подозрение пало бы на них. Бу Шулинь лихорадочно соображала: на крышах тоже стояли часовые. Подсыпать яд, не выдав себя и при этом точно попав в цель, было действительно непросто.
В этот момент Бу Шулинь увидела внутреннего придворного, который в спешке направлялся в сторону комнаты Гунфан. В её голове созрел план:
— Есть только один способ, можно рискнуть и попробовать.
С этими словами она последовала за ним, велев Цуй Цзиньбаю стоять на стреме в надежде, что им повезет и они не встретят никого лишнего. Здесь тоже была стража, но охранники стояли довольно далеко, что давало простор для действий. Стоило маленькому евнуху выйти, как затаившая дыхание Бу Шулинь оглушила его ударом ребром ладони.
Она быстро переоделась в одежду и шапку внутреннего придворного и, низко опустив голову, переняла жеманную походку евнуха. Указав на слугу, с которого она сняла верхнее платье, Бу Шулинь спросила:
— Сможешь забрать этого человека?
Цуй Цзиньбай посмотрел на евнуха, оставшегося в исподнем, и мрачно взглянул на Бу Шулинь:
— Предоставь это мне.
— Когда мы будем нести контейнеры для еды, то пойдем мимо поворота в длинной галерее. Подготовь точно такой же контейнер и коробку с отравленными пудровыми шариками. Жди меня там в засаде, — проинструктировала Бу Шулинь.
На повороте была маленькая искусственная гора, за которой вполне мог спрятаться человек.
Сама она пойдет последней, но чтобы подменить контейнер, нужно было отвлечь внимание стражников, стоявших впереди.
— Я всё устрою, — Цуй Цзиньбай, разумеется, и сам подумал обо всём, что предложила Бу Шулинь. Сейчас его беспокоило другое: — Как ты собираешься выбираться?
Она собиралась идти за едой вместе с остальными маленькими евнухами, низко кланяясь и пряча лицо; возможно, это и позволило бы ей обмануть стражу. Но как только она вынесет контейнер наружу, на неё устремятся десятки глаз. Пусть никто не станет пристально разглядывать простого слугу, достаточно будет одного случайного взгляда знакомого человека, и она окажется разоблачена. Риск был слишком велик.
Бу Шулинь ослепительно улыбнулась ему:
— У горного жителя есть свой чудесный план2.
Времени оставалось мало, поэтому Цуй Цзиньбай не стал расспрашивать подробнее и немедленно приступил к исполнению плана. Чтобы дать ему время, Бу Шулинь намеренно задержалась в комнате Гунфан, после чего омыла руки и окурила себя благовониями, чтобы перебить запах, и поспешила обратно на малую кухню.
К этому моменту главный евнух уже поторапливал слуг. Внутренние придворные выстроились в очередь, один за другим разбирая контейнеры для еды. Бу Шулинь пристроилась в конце и, следя за тем, что выносят, умудрилась оттеснить стоявшего впереди евнуха, чтобы заполучить именно пудровые шарики.
Она ни с кем не столкнулась; подобные пустяковые заминки никого не волновали. Затем все под предводительством старшего евнуха двинулись вперед. Бу Шулинь не переставала беспокоиться, хватило ли Цуй Цзиньбаю времени.
***
- разорванный рукав (断袖, duànxiù) — китайское образное выражение, означающее мужскую гомосексуальность. ↩︎
- у горного жителя есть свой чудесный план (山人自有妙计, shānrén zì yǒu miàojì) — идиома, означающая, что у человека уже готов хитроумный план. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
