Юй Саньнин нашла человека, чтобы тот столкнул Юй-лаофужэнь в озеро, затем отравила его Каплей воды Гуаньинь, а сама стала спасительницей, которая, не жалея жизни, вытащила Юй-лаофужэнь из воды. С тех пор она пользовалась особым покровительством Юй-лаофужэнь.
Позже, чтобы выделиться, она на праздновании дня рождения тайхоу подсыпала лекарство Юй Саньцзы, из-за чего лицо той покрылось красной сыпью. Затем она предложила Юй Саньцзы исполнить танец в маске и внезапно изменила танцевальную мелодию. Придворные музыканты, разумеется, не смогли подстроиться, и тогда Юй Саньнин вышла на сцену вместе с ней для аккомпанемента. Так они обе прославились как «две красавицы из рода Юй».
С того времени Юй Саньцзы, которая прежде во всём соперничала с ней, изменила свое мнение и искренне стала считать её сестрой.
Юй Саньнин привыкла представать перед намеченной жертвой в образе благодетельницы, завоевывая расположение притворным добром. Эти люди и не подозревали, что всё зло было сотворено её же руками.
Если бы тайхоу не упомянула, что ароматический мешочек дала Юй Саньнин, и если бы Шэнь Сихэ не довелось прежде стать свидетельницей двух её «подвигов», она бы не стала подозревать человека без всяких на то оснований.
Пусть это могло быть лишь плодом её воображения, она всё же сочла нужным предостеречь Сяо Хуаяна. Ведь если Юй Саньнин действительно так поступила и почувствовала вкус успеха, ей будет трудно остановиться, и в будущем она станет действовать ещё более дерзко.
Для Сяо Хуаяна тайхоу была особенным человеком, и Шэнь Сихэ не хотела, чтобы из-за его оплошности в его сердце остался след сожаления.
— Ю-Ю, спасибо тебе, — Сяо Хуаян сжал руку Шэнь Сихэ. — Я — сын небесного дома, и пусть я каждый день прихожу засвидетельствовать почтение, тайхоу всегда сообщает о радостях и умалчивает о горестях1. Мне также неудобно приставлять своих людей во дворец тайхоу, чтобы не портить отношения между внуком и бабушкой, поэтому я неизбежно что-то упускаю.
Шэнь Сихэ улыбнулась:
— В будущем я буду больше присматривать за тайхоу и не позволю посторонним причинить ей вред.
Ты относишься к моим близким как к своим, и я, естественно, отношусь к твоим близким как к своим. Шэнь Сихэ всегда считала это высшим состоянием отношений между супругами: взаимное понимание, терпимость, искренность и защита родных и дорогих сердцу людей.
— Ю-Ю, оставайся на ужин. Двенадцатый диди прислал косулю, я велел Цзю Чжану приготовить что-нибудь новое, — пригласил Сяо Хуаян.
В последнее время император Юнин начал брать людей с собой на охоту в леса рядом с летним дворцом. Каждый раз он обязательно брал нескольких принцев, но ни разу не пригласил Сяо Хуаяна. Вместо этого он передавал Сяо Хуаяну всё больше государственных дел. Статус Сяо Хуаяна стало невозможно игнорировать. У монарха, если он действительно хотел заставить других уважать человека, были тысячи способов.
Мясо косули было нежным и свежим, оно очень нравилось Шэнь Сихэ. В прохладном летнем дворце даже жареное мясо пробуждало в ней аппетит. К тому времени, как она закончила ужин, Тянь Юань уже бесшумно и досконально разведал всё, что происходило в те несколько дней, когда тайхоу не могла уснуть.
— Докладываю Дянься, с двенадцатого по пятнадцатое число в покоях тайхоу не было замечено ничего необычного, — отчитался Тянь Юань.
— Ничего необычного? — Сяо Хуаян повернул голову к Шэнь Сихэ.
Шэнь Сихэ на мгновение задумалась:
— Были ли изменения в вещах, расставленных в покоях тайхоу?
— В расставленных вещах? — Тянь Юань тщательно подбирал слова. — Они менялись каждый день.
В покоях тайхоу и наложниц ежедневно расставляли цветы и травы. Их меняли каждое утро, и в этом не было строгого порядка — всё зависело от распределения придворных слуг или же от особых распоряжений хозяев в тот день.
— Что именно там стояло с двенадцатого по пятнадцатое число? — детально расспросила Шэнь Сихэ.
Приехав сюда, она тоже немного во всём этом разобралась. Вероятно, видя, что её большая свадьба с тайзы уже близко, придворные слуги летнего дворца относились к ней так же, как к принцессам. Каждый день маленькие придворные слуги приносили цветы, чтобы она могла выбрать украшения для своих покоев. Это была хорошая работа: обычно хозяева, принимая цветы, давали чаевые, так что обе стороны оставались довольны.
Тянь Юань пролистал записи в тетради:
— Отвечаю цзюньчжу, днем стояли пионы, а ночью — месячные розы.
Пожилые люди любят крупные, пышные цветы. Тайхоу больше всего любила пионы и пионы уклоняющиеся.
— Месячные розы? И только в те три дня были месячные розы? — снова спросила Шэнь Сихэ.
Тянь Юань еще раз просмотрел записи и кивнул:
— Только в эти несколько дней были месячные розы.
— Что не так с месячными розами? — спросил Сяо Хуаян. Он и сам выращивал их, и они не были ядовиты.
— Дянься не знает, что если месячные розы растут в саду, то в этом нет ничего страшного, — сказала Шэнь Сихэ Сяо Хуаяну. — Но если ночью двери и окна плотно закрыты или комната плохо проветривается, аромат месячной розы, распространяясь, мешает спокойному сну.
Мало кто знал об этом, ведь даже если знатные дамы ставили месячные розы в комнате, они открывали окна. Однако тайхоу была в годах. В прохладном ночном летнем дворце она во время отдыха оставляла лишь узкую щель, из-за чего аромат месячной розы не мог выветриться.
Взгляд Сяо Хуаяна стал холодным:
— Проверь. Я хочу посмотреть, у скольких людей руки нечисты!
Чтобы провернуть такое, требовался подкуп не одного и не двух человек. Сначала тот, кто принес цветы, затем тот, кто их распределил, и, наконец, тот, кто закрывал окна — возможно, причастных было еще больше.
— Дянься, это летний дворец, — напомнила Шэнь Сихэ.
Летний дворец — это не императорский дворец, здесь жили лишь время от времени. С собой они взяли лишь одного-двух личных слуг, и было невозможно привезти всех людей, следящих за порядком внутри и снаружи. То, что кто-то воспользовался лазейкой, было делом обычным, и гневаться из-за этого не стоило.
— Возвращайся скорее отдыхать, как только появятся новости, я сообщу тебе, — Сяо Хуаян проводил Шэнь Сихэ до её двора.
Шэнь Сихэ не питала иллюзий. Юй Саньнин была осторожна и умела подстраиваться под обстоятельства. После того как на праздновании дня рождения Е Ваньтан она поняла, что с Шэнь Сихэ лучше не связываться, она больше не смела замышлять против неё. На этот раз она пошла на риск, наверняка всё тщательно спланировав. Прошло столько времени, что улик, скорее всего, уже не осталось.
И действительно, новости, которые Сяо Хуаян принес во второй раз, совпали с её ожиданиями:
— Смелости ей не занимать.
— Не факт, что это она, — заметила Шэнь Сихэ. У них не было доказательств, даже если Юй Саньнин была самой главной подозреваемой.
— Хочет стать Принцессой-консорт? — Сяо Хуаян усмехнулся. — Я уже сообщил тайхоу о подозрительных деталях этого дела.
Отсутствие доказательств не имело значения. Слов Сяо Хуаяна было достаточно, чтобы тайхоу поверила им безоговорочно. Юй Саньнин просчитала всё, но не учла того, какой огромный вес имели слова Сяо Хуаяна для тайхоу.
И действительно, после этого тайхоу больше ни разу не призывала к себе сестер Юй, да и других знатных девушек приглашала крайне редко. Юй Саньнин, должно быть, начала беспокоиться, потому что через два дня по летнему дворцу поползли слухи, будто тайхоу намерена выдать девушку из семьи Юй замуж за принца, и что в семье Юй скоро появится Принцесса-консорт.
Шэнь Сихэ не знала, как Юй Саньнин этого добилась, но всё больше людей поздравляли Пинъяо-хоу.
— Цзюньчжу, неужели… неужели это дело рук второй нянцзы Юй? — Биюй чувствовала, что подобный поступок вряд ли принесет второй нянцзы Юй пользу.
— Это её рук дело, — твердо сказала Шэнь Сихэ. — И она определенно не использовала силы Пинъяо-хоуфу. Даже если тайхоу и Бися начнут тщательное расследование, они не найдут связи ни с ней, ни с особняком Юй. Пинъяо-хоу держит в руках командование войсками двух округов, его положение крайне важно. Эти слухи разнеслись так широко2, и раз это не дело рук дома Юй, Бися, боюсь, волей-неволей придется позволить семье Юй выдать дочь за принца и сделать её Принцессой-консорт.
- сообщать о радостях и умалчивать о горестях (报喜不报忧, bào xǐ bù bào yōu) — говорить только о хорошем, скрывая плохое. ↩︎
- бурлить; быть у всех на устах (沸沸扬扬, fèi fèi yáng yáng) — вызвать шумные толки или общественное обсуждение. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
