— Воспользоваться ножом Сяо Ба, чтобы убить родню Лао Э по браку. — Сяо Хуаян сам не заметил, когда оказался рядом с Шэнь Сихэ. Он взял зонт из рук Биюй и раскрыл его над Шэнь Сихэ.
Увидев краем глаза бумажный зонт, Шэнь Сихэ невольно подняла голову. Она заметила, что большая часть зонта была наклонена в ее сторону. Уголки ее губ дрогнули, она взяла его за руку и понемногу выпрямила зонт:
— Не стоит думать, что раз Цзин-ван-дянься ушел, вам больше не нужно притворяться немощным тайцзы-е.
Сяо Хуаян вовремя дважды кашлянул, и его голос стал чуть слабее:
— Весь мир знает, что тайцзы-е слаб здоровьем, но никто не знает, что тайцзы-е любит свою жену больше жизни. Поэтому мне следует проявлять это чаще.
Шэнь Сихэ тихо вздохнула, бросила на него взгляд и пошла вперед:
— Мы долгое время не спасали Янь-ван-дянься, и Цзин-ван-дянься понял, что дальнейшее удержание Янь-вана не восполнит ущерб делу. Все эти дни я заставляла его быть настолько занятым, что у него не оставалось времени заняться этим вопросом. Если сегодня упомянуть об этом, он неизбежно захочет освободить Янь-вана, но вот как это сделать — задача непростая. Янь-ван — живой человек, и он сам знает, как долго его держали в заточении. Даже если он «не знает», кто именно его пленил, он определенно сообщит нам об этом. Таким образом, ложь Цзин-вана о том, что Янь-ван якобы находился в округе Жунчэн, будет разоблачена. Младший брат исчез, а Цзин-ван скрыл это и не доложил, да еще и прикрывался ложью — это несомненно доказывает, что именно он и был тем, кто удерживал Янь-вана. А это тяжкое преступление.
— У него есть только один путь: выпустить младшего двенадцатого и заставить его подтвердить ложь, — подхватил Сяо Хуаян.
Коварство, подобное обсидиану, сверкало в ее глазах. Она обернулась, и в ее взоре, словно блик на воде, промелькнула искра. Губы ее тронула улыбка:
— Чтобы доказать искренность, Цзин-ван-дянься придется лично объясниться с Янь-ваном. Только вот спектакль должен быть разыгран идеально: лучше всего, если Цзин-ван-дянься лично «спасет» Янь-вана из заточения. Тогда Цзин-ван сможет объяснить брату, что не хотел бить по траве, чтобы спугнуть змею 1. Пока он не убедился, что Янь-вану ничего не угрожает, он не сообщал нам об этом, ведь бедствие и так было суровым, и он не желал обременять нас лишними заботами. Разве сможет Янь-ван не проявить понимания и не притвориться, что его никогда не похищали?
Сяо Хуаян шел мелкими шагами, следуя за ней тенью, и ни на миг не отводил взгляда. Она обладала какой-то магической силой, неодолимо притягивая его взор, заставляя дорожить каждым мгновением, когда он мог ее видеть.
Ветер и дождь косили в сторону, неизбежно моча подошвы обуви. На длинной галерее отпечатывались две цепочки следов — побольше и поменьше, — уходящих вдаль.
Сяо Чанъянь отправился «спасать» Сяо Чжангэна. Шэнь Сихэ послала людей следом, чтобы устроить беспорядок. При содействии Сяо Чжангэна попытка Сяо Чанъяня обмануть небеса, чтобы переправиться через море, была обречена на провал.
При этой мысли улыбка Шэнь Сихэ стала глубже:
— Разве Цзин-ван не хотел узнать, искренне ли предан ему Янь-ван? Я ему помогу.
Сяо Хуаян заложил одну руку за спину, а другой держал бумажный зонт. Влажный воздух холодного ветра ворвался в ноздри, принося мгновенное ощущение свежести.
Цветы расцветают попарно, но каждый на своей ветви.
Сяо Чанъянь выступил на рассвете и к полудню прибыл в округ Жунчэн. Здесь все были его людьми. Он завершил опись доставленного провианта, сложил его в амбары уездной управы, сначала развесил указы о распределении помощи, и только глубокой ночью отправился «вызволять» Сяо Чжангэна.
Поначалу всё шло по его плану. Он в одиночку, «сражаясь в кровавом бою», пробился на гору, нашел Сяо Чжангэна и повел его за собой, преследуемый толпой всполошившихся похитителей.
Добравшись до середины склона, оба выбились из сил. Сяо Чжангэна всё это время поили снадобьями, он совершенно не чувствовал крепости в теле и мог полагаться только на Сяо Чанъяня.
— Восьмой гэгэ, уходи первым, найди людей, чтобы спасти меня, — проговорил Сяо Чжангэн, прислонившись к влажному камню и тяжело дыша.
Мелкий дождь продолжал падать, ночное небо без звезд и луны было необычайно мрачным, так что лица Сяо Чанъяня было не разглядеть.
— Мы уже спугнули змею, если тебя снова схватят, ты неминуемо лишишься жизни.
— Сейчас темно, а дорога скользкая. Я буду осторожно прятаться и обязательно дождусь, когда восьмой гэгэ приведет людей, — продолжал убеждать Сяо Чжангэн.
— Уйдем только вместе. — Сяо Чанъянь рывком поднял Сяо Чжангэна, заставив того едва ли не повиснуть на нем, и под густой пеленой дождя они продолжили спускаться с горы.
Однако не успели они сделать и нескольких шагов, как их окружили. Сяо Чанъянь заслонил Сяо Чжангэна собой. Его приемы были искусными, ловкими и стремительными: стоило ему заметить брешь, как он одним ударом меча обрывал жизнь преследователя.
В сыром воздухе постепенно разлился запах крови. Как только Сяо Чанъянь уложил последнего человека, и оба они еще не успели перевести дух, из темноты с мечом в руках выскочил человек в черной маске. Сяо Чанъянь вскинул руку, преграждая путь мечу своим клинком, и его взгляд посуровел.
Такая мощная сила, такой яростный натиск, такая беспощадная техника владения мечом — это был не его человек!
Целью нападавшего были именно он и Сяо Чжангэн. Пользуясь любой возможностью, убийца наносил смертельные удары, не разбирая, по кому бить.
В обычное время при такой случайной встрече на узкой тропе Сяо Чанъянь вряд ли бы воспринял противника всерьез. Но сейчас рядом был обессиленный Сяо Чжангэн, а противник явно не собирался оставлять его в живых. Это сковывало движения Сяо Чанъяня, и он постепенно начал сдавать позиции. На его руках, груди и даже на ногах появились неглубокие раны от меча.
В этот момент из засады внезапно вылетела тайная стрела. Скрытую шумом дождя и тьмой, ни Сяо Чанъянь, ни Сяо Чжангэн не заметили ее сразу. А когда увидели — уклониться было уже невозможно.
Сяо Чжангэн, собрав последние силы, толкнул Сяо Чанъяня. Тайная стрела вонзилась ему в лопатку. Он повалил Сяо Чанъяня, и оба они, сцепившись, покатились вниз по склону.
Человек в черном проследовал за ними лишь полпути, но, почуяв приближение людей, скрылся.
Люди, присланные Сяо Чанъянем, долго не дождавшись его и испугавшись беды, вышли навстречу и тем самым спасли им жизни.
— Ван-е, дело плохо! Тайная стрела, которой ранили Янь-ван-дянься, была отравлена. — Бледный начальник уезда привел с собой лекаря. — Этот яд… лекарь бессилен…
Сяо Чжангэн был ранен и поражен сильным ядом. Чтобы спасти его жизнь, необходимо было просить о помощи. Этот лекарь уже был самым сведущим в округе, и если даже он не справлялся, оставалось только…
Императорские врачи, прибывшие с тайцзы, или врач подле тайцзыфэй. К кому бы они ни обратились, дело Сяо Чжангэна уже невозможно будет утаить.
Сяо Чанъянь зажмурился. Он вспомнил, как в момент полета стрелы Сяо Чжангэн толкнул его — если бы не это, сейчас здесь, на грани жизни и смерти, лежал бы он сам.
— Отправьте человека во весь опор просить тайцзы-дянься прислать врача!
— Дянься! — услышав это, советник изменился в лице.
— Ступай! — не терпящим возражений тоном приказал Сяо Чанъянь.
— Дянься, если мы обратимся к тайцзы за лекарем, всё неминуемо раскроется, — в отчаянии воскликнул советник.
Взгляд Сяо Чанъяня стал необычайно холодным:
— Кто сказал, что всё раскроется? Разве нас с двенадцатым диди не подстерегли враги? Это они похитили двенадцатого диди. Я лишь не хотел докладывать об этом, чтобы не сеять панику среди народа, пока свирепствует бедствие. Есть в том вина, но если двенадцатого диди удастся спасти, она не будет тяжкой. Ступайте, и даже если придется прорыть землю на три чи вглубь 2, вы обязаны найти тех, кто напал на нас!
—
- Бить по траве, чтобы спугнуть змею (打草惊蛇, dǎ cǎo jīng shé) — совершить неосторожное действие, которое преждевременно выдаст планы или спугнет противника. ↩︎
- Прорыть землю на три чи вглубь (掘地三尺, jué dì sān chǐ) — искать повсюду с предельной тщательностью и усердием. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
