Слова Шэнь Сихэ заставили степенного Ван Чжэна внезапно вскинуть голову и направить на неё пронзительный взгляд, в котором затаилась острая сталь.
Семейные наставления знатных родов были ведомы лишь их отпрыскам. Они не скрывали этих правил, а напротив — всячески их распространяли, дабы показать приверженность своего рода древним традициям и этикету.
Дети из знатных семей с малых лет впитывали эти порядки, принимая их как нечто само собой разумеющееся. Однако сторонним людям правила казались чрезмерно суровыми, и никто, кроме выходцев из знати или бедных учеников, стремившихся им подражать, не стал бы вникать в семейные наставления столь глубоко.
Шэнь Сихэ была лишь девушкой, ещё не достигшей возраста совершеннолетия, однако она прекрасно знала правила знатных родов и понимала, к каким тяжким последствиям ведёт их нарушение. Как это могло не поразить Ван Чжэна?
— Слова цзюньчжу прозвучали вовремя. Семья Ван непременно строго накажет детей, нарушивших правила рода, — Ван Чжэн слегка поклонился Шэнь Сихэ с улыбкой на лице.
Своим твердым тоном он давал ей понять: если Ван Юйхуэй и преступила семейные наставления, то это — внутреннее дело их дома. И наказывать её он будет за закрытыми дверями.
В этом и заключалась суть знатных семей. Весь мир твердил, что они закостенели в своём занудстве, а их бесчисленные рамки и запреты мешают дышать.
Но откуда им было знать, что у всего есть свои плюсы и минусы? То, что среди знати рождалось множество выдающихся людей, не было пустым звуком. Прекрасные традиции и добродетели действительно пускали в таких домах глубокие корни.
Как и сейчас: Чжэнь Чжун и Ху Чжэнъян вовсю бранили своих детей, а Ван Чжэн их выгораживал. Знатные семьи воспитывали детей так: во внешнем мире проявляли снисходительность и защищали своих, а внутри рода придерживались строгих ограничений.
Слова Ван Чжэна о наказании Ван Юйхуэй не были пустой формальностью или попыткой оправдаться перед Шэнь Сихэ. Он с самого начала собирался строго покарать девушку дома, но после слов Шэнь Сихэ наказание Ван Юйхуэй обещало стать куда более суровым.
Добившись своего, Шэнь Сихэ умолкла.
Император Юнин, немного подумав, произнес:
— Сюаньпин-хоу и заместитель министра Ху не проявили должной строгости в воспитании. Лишить их жалованья на один год, назначить декаду покаяния в раздумьях и обязать представить письменное прошение о прощении.
Помолчав, он обратился к Ван Чжэну:
— Девушка из семьи Ван допустила оплошность в речах, но я верю, что советник Ван сумеет наставить её должным образом.
— Благодарим Бися за великую милость, — поспешно поклонились Чжэнь Чжун и Ху Чжэнъян.
— Я непременно приму суровые меры, дабы исправить семейные нравы, — подтвердил свою позицию и Ван Чжэн.
— Процветание страны и спокойствие народа, порядок и мир в государстве — вот чего желаю я и мои министры, — император Юнин обвёл взглядом присутствующих. — Эти достижения невозможны без того, чтобы каждый из вас исправно исполнял свой долг. И гражданские чиновники, и военачальники — все вы вносите свой вклад в строительство эпохи великого мира. Надеюсь, вы будете едины в своих стремлениях на благо простолюдинов.
— Бися мудр, — отозвался Ван Чжэн. — Мы со всем почтением последуем воле вашего величества.
Остальные чиновники хором повторили эти слова, выражая свою преданность.
— Сегодня редкий случай, когда нам удалось выкроить полдня отдыха из суетной жизни, так что не будем о делах, — император Юнин с улыбкой оглядел всех. — А где же мой чжунланцзян Цзиньвэй?
Цзиньвэй была одной из двенадцати гвардий нынешней династии. Она являлась личной охраной императора и отвечала за патрулирование столицы и соблюдение комендантского часа.
Император Юнин устроил Бу Шулинь в Цзиньвэй, пожаловав ей весьма высокую должность чжунланцзяна.
Все принялись искать её глазами, но Бу Шулинь нигде не было. В этот момент вбежала принцесса Аньлин с покрасневшими глазами. Увидев столько людей, она тут же попыталась скрыть чувства и поспешила засвидетельствовать почтение императору Юнину.
Перед лицом стольких подданных император Юнин не мог спросить дочь о причинах её слёз. Естественно, никто не осмелился бы обидеть принцессу, значит, случилось иное огорчение. Император велел министрам продолжать любоваться цветами, а сам увёл принцессу Аньлин в боковой зал.
Шэнь Сихэ прекрасно понимала, что происходит. Она решила нанести удар по Ху Инжао не только потому, что та посмела использовать её имя, чтобы задирать других, но и ради того, чтобы создать возможность для Бу Шулинь.
Покидая сад, она отправила послание Цуй Цзиньбаю. Уведя за собой всех людей, она приказала слугам из дворца северо-западного князя, находящимся в императорском дворце, заманить туда же принцессу Аньлин.
Похоже, Бу Шулинь воспользовалась шансом и позволила принцессе Аньлин собственными глазами узреть её «порочную связь» с Цуй Цзиньбаем.
Только вот Шэнь Сихэ не ожидала, что Бу Шулинь будет действовать столь неистово. Выйдя из ворот главного зала вслед за Тао Чжуаньсянем, она увидела идущего навстречу Цуй Цзиньбая. На его подбородке виднелись две едва заметные отметины от зубов…
Лицо Цуй Цзиньбая было мрачнее тучи, и никто не осмеливался к нему подойти.
— Ю-Ю, раз тебе не по душе подобные сборища, возвращайся домой, — при одной мысли о том, что те люди только что объединились, чтобы вытеснить его внучку, глаза Тао Чжуаньсяня темнели от гнева.
Размышляя о том, как бы посильнее извести отцов и братьев тех невежественных девиц, Тао Чжуаньсянь совершенно упустил из виду, что его любимая внучка ни капли не пострадала.
— Ю-Ю уезжает, — Шэнь Сихэ закончила свои дела, получила три тысячи высококачественных доспехов и более не желала тратить здесь силы.
Тао Чжуаньсянь проводил Шэнь Сихэ до повозки за пределами сада и, дождавшись её отъезда, повернул назад, чтобы продолжить службу государю.
— Получилось? — едва поднявшись в повозку, Шэнь Сихэ увидела лежащую внутри Бу Шулинь.
— Если уж я взялась за дело, разве могло не получиться? — Бу Шулинь вскинула брови.
— Сядь прямо, — велела ей Шэнь Сихэ.
Бу Шулинь нехотя поднялась, и только тогда Шэнь Сихэ заметила на той стороне её лица, что была скрыта, синяк.
— Ты… Как это вышло?
— Сихэ-мэймэй, ты не говорила мне, что этот подлец Цуй Цзиньбай владеет боевыми искусствами! — возмущённая Бу Шулинь от резких слов почувствовала боль в лице, тихо шикнула и обиженно посмотрела на Шэнь Сихэ.
— Он владеет боевыми искусствами? — Шэнь Сихэ и впрямь не знала, что выходец из именитого рода Цуй Цзиньбай обучен сражаться. Она лишь ведала, что тот, другой, — поддельный — обладал незаурядным мастерством.
Сыновья из знатных семей практиковали некоторые техники кулачного боя для укрепления здоровья, но чтобы учиться всерьёз, да ещё и до такой степени, чтобы ранить Бу Шулинь, с детства тренировавшуюся в воинском деле, — это было большой редкостью.
— Это он напал на меня исподтишка, — Бу Шулинь указала на синяк на лице. — Иначе разве смогли бы его навыки трёхногой кошки причинить мне вред?
Бу Шулинь говорила чистую правду. Шэнь Сихэ подготовила ей почву, Цуй Цзиньбай пришёл в назначенное место, полагая, что его позвала Бу Шулинь. Поскольку принцесса Аньлин ещё не явилась, Бу Шулинь нужно было как-то удержать Цуй Цзиньбая. Откуда ей было знать, что этот парень что-то смыслит в драке? Она была ранена по неосторожности.
Впрочем, через пару мгновений она всё равно скрутила его и прижала к земле. Цуй Цзиньбай отчаянно сопротивлялся. В этот момент Бу Шулинь услышала шаги и догадалась, что это принцесса Аньлин. Ловушка, расставленная Шэнь Сихэ, всегда работала безупречно — она доверяла подруге безгранично.
Бу Шулинь хотела лишь сделать вид, что целует Цуй Цзиньбая, но кто же знал, что тот вцепится в неё в яростном сопротивлении? Когда она снова прижала его, голова её дернулась вниз, и зубы с силой впились в его челюсть. Именно эту сцену и застала принцесса Аньлин.
— Хоть и не без трудностей, но дело сделано, — выслушав её, кивнула Шэнь Сихэ.
— Цуй Цзиньбай действительно надежен? — Бу Шулинь всё же немного беспокоилась, ведь любая неосторожность могла обернуться разоблачением их преступления против императора.
— Не волнуйся, ты мне ещё пригодишься, — успокоила её Шэнь Сихэ довольно резкими словами. — Я не стану тебе вредить.
Бу Шулинь: …
Пока Шэнь Сихэ пребывала в полном удовлетворении, вести о случившемся в Фужун юань достигли ушей Сяо Хуаяна почти сразу после её отъезда.
Выслушав всё до конца, Сяо Хуаян подвёл лишь один итог:
— Семьи Чэнь, Ху и Ван… они её обидели.
Тянь Юань: …
***
- 海晏河清 (hǎiyàn héqīng) — спокойное море и чистые реки; идиома, означающая мир и порядок в государстве. ↩︎
- 偷得浮生半日闲 (tōu dé fúshēng bàn rì xián) — выкроить полдня отдыха из суетной жизни. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
