В августе погода в Цзиньлине становилась всё жарче. В служебном здании официальной резиденции семьи Юй У Цзосяо с несколькими дежурными охранниками переговаривались в коридоре у кабинета Юй Чансюаня. И вдруг они увидели Шестую сяонянцзы Цисюань: с газетой в руке она стремительно шла со стороны двора и явно собиралась ворваться внутрь. У Цзосяо поспешно преградил ей путь:
— Гунян!
Юй Цисюань полностью проигнорировала У Цзосяо и сердито бросила:
— Прочь с дороги!
Она распахнула дверь кабинета и ворвалась внутрь, прямо к Юй Чансюаню, работавшему за столом:
— У-ди!
Юй Чансюань как раз просматривал документы, присланные Военным ведомством. Подняв голову и увидев, как Цисюань врывается без церемоний, он нахмурился:
— Чем старше становишься, тем меньше приличий знаешь. Ты не видишь, что это за место? Можно ли здесь устраивать подобные сцены?
Цисюань приподняла брови и дерзко ответила:
— Мне всё равно, что это за место. Я пришла задать только один вопрос: ты всё ещё тот пятый брат, которого я знала раньше?!
С этими словами она швырнула газету на стол и уже раздражённо продолжила:
— Что значит «поддерживать прекращение боевых действий по линии Лиги Наций, активно продвигать объединение Цзиньлина и Юйчжоу, временно прекратить огневые атаки на Японию»?! Что значит «многолетние войны на нашей земле вызваны кликой Сяо с северо-запада, хаосом милитаристов, узурпацией власти, захватом территорий и угрозой распада государства»?! У-ди, объясни мне!
Юй Чансюань ответил:
— У всего есть свои приоритеты. Сейчас объединение Цзиньлина и Юйчжоу — задача номер один. Ради него отец даже публично подал в отставку. Меня и так бесконечно донимает Цзян Сюэтин из Юйчжоу. Ты тоже хочешь вмешаться?!
Цисюань холодно усмехнулась:
— Цзян Сюэтин из Юйчжоу? Я слышала, что брат и этот Цзян Сюэтин теперь словно названые братья. Ты даже пять телеграмм послал, приглашая его занять пост в правительстве Цзиньлина! И приглашение на свадьбу ему тоже отправил.
Лицо Юй Чансюаня потемнело:
— Политические дела не для твоих расспросов! Если чем-то недовольна, иди и говори с отцом!
Понимая, что сказал слишком резко, он немного смягчил тон:
— Объясню только один раз. Сейчас в Цзянбэе идут ожесточённые бои — это лучший момент для наступления. Но если Цзиньлин и Юйчжоу не объединятся, правительство Юйчжоу будет серьёзной угрозой. Армия Юй не может действовать опрометчиво. Как тогда говорить о походе на север?
Взгляд Цисюань впился прямо в лицо Юй Чансюаня. Она усмехнулась:
— Теперь всё ясно. Всю твою речь можно свести к одной фразе: ты хочешь сначала задобрить Цзян Сюэтина, чтобы в тылу было спокойно, а потом идти на север и воспользоваться чужим кризисом!
Юй Чансюань нахмурился:
— Поход на север — мечта всей жизни отца. Когда придёт время смести милитаристскую раздробленность и принести мир стране, разве это не будет великим подвигом для народа и государства?
Цисюань холодно ответила:
— Подвигом для народа? Я вижу лишь то, что Сяо Бэйчэнь на севере без отступления сражается с японцами, а ты помогаешь отцу здесь бороться за власть и должности, совсем забыв о чести и правде! Ты просто гонишься за своими амбициями. Отец хочет править империей, а ты тоже обезумел, околдованный этой империей!
Юй Чансюань с трудом подавил гнев и ровным голосом сказал:
— Цисюань, ты сейчас осуждаешь меня и отца?
— Как я могу вас осуждать? — ответила она. — Я лишь знаю, что Сяо Бэйчэнь из Цзянбэя — герой, а мой брат — нет. Даже если однажды ты станешь правителем империи, героем ты всё равно не станешь. Ты превратился из солдата, который должен был служить родине с пылом, в холодного, бесчувственного политика. Как печально!
Юй Чансюань, переполненный яростью, которой некуда было выплеснуться, после долгого молчания наконец холодно произнёс:
— Раз ты так говоришь, если хватит смелости, то поезжай в Цзянбэй и найди своего великого героя! Посмотрим, нужна ли ты ему!
Цисюань громко заявила:
— Хорошо! Я как раз и пришла сказать брату, что сейчас же отправляюсь к нему!
Она повернулась, чтобы уйти. Сделав несколько шагов, она остановилась и обернулась:
— У-ди, через несколько дней у тебя свадьба.
Юй Чансюань стоял лицом к окну. Решив, что она одумалась, он, всё ещё не остыв от гнева, лишь равнодушно хмыкнул.
Юй Цисюань улыбнулась и отчётливо произнесла:
— Шестая сестра желает пятому брату и сестре Дайти долгого и счастливого союза, ста лет согласия! А ещё желаю вам успеха в объединении Цзиньлина и Юйчжоу и великих заслуг!
Сказала она это чрезвычайно бодро. Юй Чансюань поражённо обернулся: дверь кабинета уже была приоткрыта, а Цисюань успела выбежать. Снаружи поднялся шум. Адъютант вбежал, даже не постучав:
— Командир, госпожа схватила лошадь с заднего двора и ускакала, мы не смогли её остановить!
Сердце Юй Чансюаня резко дрогнуло. Он стремительно вышел наружу и увидел нескольких адъютантов, стоявших на площадке с потрясёнными лицами. У Цзосяо поспешно подошёл:
— Командир, ваша сестра уехала!
Юй Чансюань, сильно взволнованный, поспешно спросил:
— Что она сказала?
— Сказала, что едет в Цзянбэй!
Он никак не ожидал, что Цисюань действительно поступит так решительно. Та младшая сестра, что всегда ходила за ним хвостиком, шутила и дразнилась, оказалась человеком такой твёрдой воли. Он долго стоял неподвижно. Тогда У Цзосяо шагнул ближе:
— Командир, не тревожьтесь. У госпожи нет специального пропуска, через заставу она не проедет.
Лишь тогда Юй Чансюань очнулся, но тут же вспыхнул гневом:
— Немедленно догнать её! Во что бы то ни стало вернуть!
Свадьба Юй Чансюаня и Цзюнь Дайти была уже близко, и вся резиденция каждый день суетилась, готовясь к этому большому событию. Сначала брачный покой хотели устроить в Фэнтае, но Чансюань сказал, что ездить туда-сюда слишком хлопотно, поэтому решили остаться в официальной резиденции и просто заново украсить его покои.
В тот день Минжу привела Дайти в усадьбу, сказав, что стоит заранее осмотреть брачный покой: вдруг чего не хватает, можно будет подготовить.
Дайти вместе с Минжу и Цзинсюань осматривала комнаты. Всё было устроено безупречно, так что она, естественно, осталась довольна. Закончив осмотр, все отправились в главный зал пить чай вместе с госпожой Юй. Лицо госпожи Юй всё время оставалось слегка печальным. Все знали, что это из-за побега Цисюань из дома.
Посидев немного, госпожа Юй сказала:
— Я немного устала. Вы погуляйте сами. Если что понадобится, дождёмся возвращения Чансюаня и обсудим. Цзинсюань пусть останется со мной.
Минжу потянула Дайти из зала, а затем неожиданно увела её обратно в только что осмотренный брачный покой. Дайти удивилась, но Минжу улыбнулась, закрыла дверь, достала из-за пазухи телеграмму и протянула ей:
— Взгляни.
Дайти слегка вздрогнула. Она развернула телеграмму, и в глазах мелькнуло изумление. Минжу, видя, что та прочла, улыбнулась:
— Сестра Дайти, как думаешь, что нам делать?
Дайти перевернула телеграмму текстом вниз, положила на стол из жёлтого грушевого дерева и спокойно сказала:
— Зачем спрашивать меня? Это дела вашей семьи, разве мне нужно давать советы?
Минжу усмехнулась:
— Ты скоро станешь пятой молодой госпожой нашей семьи. Зачем делить на «вашу» и «нашу»? Скажу честно: отец задержал эту телеграмму. Он передал её матери, а мать велела мне показать её тебе. Она сказала, что кто бы ни пришёл первым, законная жена в семье Юй всё равно ты. Максимум та женщина станет наложницей.
Дайти опустила глаза на столешницу. Она долго молчала, затем её губы слегка шевельнулись:
— Что имеет в виду тётушка?
Минжу улыбнулась:
— Мама считает, что сама женщина не так важна. Но ребёнок у неё в утробе всё-таки из рода Юй. Хотя твоя свадьба с У-ди уже совсем скоро, а детей у тебя в будущем будет сколько угодно, то тот нерождённый ребёнок ничего особенного не значит.
Лицо Дайти оставалось спокойным. Она спросила ещё:
— А что говорит дядя?
Минжу улыбнулась:
— Отцу и говорить ничего не нужно. Раз он задержал телеграмму, разве не всё ясно? Что сейчас важнее всего для нашего правительства Цзиньлина? Объединение Цзиньлина и Юйчжоу. Мы подошли к решающему моменту. Неужели ты думаешь, что отец поссорится с Цзян Сюэтином из правительства Юйчжоу из-за какой-то женщины? Или даст ему повод насторожиться?
Перед большим столом было окно с жалюзийными створками, распахнутыми наружу. Облака на небе постепенно густели. За окном был пруд с кругами морщин от ветра. Ветер врывался в раскрытые створки, принося аромат, словно предвестник горного дождя, когда ветер наполняет башню.
Минжу тихо сказала рядом:
— Ты ни в коем случае не должна позволить Чансюаню узнать об этой телеграмме.
Услышав её слова, Дайти чуть приоткрыла алые губы. Лёгкая улыбка тронула её лицо. Она мягко произнесла:
— Неужели я безумна, чтобы самой пойти ему всё рассказать?
Пока они разговаривали, снаружи послышался голос Цзинсюань:
— Невестка, Дайти, вы внутри?
Послышались быстрые шаги. Минжу вздрогнула, инстинктивно засунула телеграмму поглубже и поспешно прижала её чем-то сверху, затем потянула Дайти к выходу. Как раз в этот момент Цзинсюань собиралась войти. Минжу быстро улыбнулась:
— Вторая сестра, что случилось?
Цзинсюань улыбнулась:
— Мама зовёт вас. Говорит, купила новую ткань и хочет сшить одежду. Просит вас спуститься вместе выбрать.
С этими словами она увела Минжу и Дайти вниз. И действительно, на большом столе лежала целая гора тканей. Госпожа Юй держала в руке трубку, затянулась и, увидев их, слегка улыбнулась:
— Как раз вовремя. Подойдите, посмотрите, вдруг что понравится?
Минжу засмеялась:
— Всё это благодаря удаче Дайти. Мама шьёт нам новую одежду. Вон тот тёмно-синий узорчатый шёлк — мой, никому не отдам!
Госпожа Юй улыбнулась:
— Слушая Минжу, можно подумать, будто я обычно очень скупа. Невеста ещё и в дом не вошла, так не пугайте её.
Дайти слегка улыбнулась, ничего не сказала и вместе с Минжу и Цзинсюань встала у стола, наугад перебирая ткани. В это время управляющий Чжоу Тай вошёл с улицы, наклонился к госпоже Юй и тихо что-то сказал. Та слегка удивилась:
— Почему он сразу ушёл, едва вернувшись? Неужели так занят?!
Сказав это, она бросила взгляд на Дайти, затем замолчала и больше ничего не добавила.
Осмотрев ткани, Дайти сказала, что оставила сумочку наверху и должна её забрать, и только тогда откланялась. Она одна поднялась в комнату, собираясь тайком убрать телеграмму. Но едва открыла дверь, как услышала, что ставни окна яростно хлопают от ветра. Телеграмма, лежавшая на столе из жёлтого грушевого дерева, исчезла.
Дайти выглянула наружу: вода в пруду вздымалась рябью, поднимая мелкие волны. Смутно было видно клочок бумаги, то всплывающий, то тонущий в воде. Она пригладила волосы, растрёпанные ветром, долго молча смотрела и наконец тихо сказала:
— Хорошо, что её унесло в воду. Пусть плывёт по течению.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
