Лю Хуэй с суровым выражением лица выслушал доклад Чай Линь. Рядом с ним стояли Юй Шунь, Цзян Ю и Цзю Ин.
Первые сведения о фальшивых монетах и о визите из Би Юшань предоставила Чай Линь. После того как Юй Шунь и остальные решили, что Югу подготовит исправленные образцы новой валюты, которую будет сложно подделать, Чай Линь должна была известить Цюаньшанлянь. Весь план следовало осуществлять, по возможности не привлекая лишнего внимания.
— …Как я и думал… В ту ночь цензоры-юши тоже нагрянули в дом Линь-сяньшэна?
— Да. Все рукописи, которые Сю Ли просила меня подготовить, были изъяты. Похоже, они вознамерились забрать всё, что придумала Сю Ли и что могло бы принести им пользу, решив действовать на опережение.
Сю Ли просила Чай Линь собрать сведения о крупных оптовых покупателях бумаги для картин, красок, туши и кистей. Ради этого Сю Ли постоянно обходила оптовых торговцев.
Для того чтобы изготовить такое количество поддельных полотен за короткий срок, требовалось огромное количество материалов. Кроме того, в некоторых фальшивках использовались невероятно дорогие и редкие краски. С самого начала Сю Ли не стала искать торговцев картинами, а решила зайти со стороны «расходных материалов».
Для Сю Ли, не обладавшей никакими полномочиями, это был единственный способ пробиться к истине — действуя извне. Несмотря на все ограничения, она в полной мере использовала свой ум и ноги, чтобы собрать ценные сведения.
Однако люди из Юйшитая без лишних слов забрали всё, что она с таким трудом раздобыла.
— Думаю, в Юйшитае так заведено уже давно… В доме провели обыск, не оставив камня на камне.
— Я понял, благодарю тебя.
Чай Линь кивнула и, обменявшись взглядами с Юй Шунем, удалилась.
— Деньги исчезли… — Цзян Ю произнёс это вполголоса с серьёзным видом.
Огромные суммы, заработанные «неким лицом» на фальшивых картинах и монетах, таинственным образом испарились в неизвестном направлении. В поместье отца и сына Бан их, само собой, не было — они вообще ничего об этом не знали. А торговец картинами, арестованный в поместье Оуяна-шилана, скоропостижно скончался. На этом след оборвался.
Кроме того, так и не удалось найти клише с тончайшей гравировкой, которые использовались при чеканке. «Некто», стоявший за спиной семьи Бан и полностью их использовавший, избавился от свидетеля-торговца и бесследно исчез вместе с огромной суммой денег.
— Ну и ладно, нет смысла бесконечно раздумывать о том, что неясно. Когда придёт время, всё само обнаружится. Как бы то ни было, Би Помин всё это время ждёт за дверью, верно? Скорее зовите его.
XXXXX
(«…Ох… Сколько же дней уже прошло?..»)
Су Фан в тёмной тюремной камере туманно размышлял, день за днём повторяя одни и те же монотонные действия: сон и пробуждение.
(«…И зачем я только ввязался в это необычное дело?..»)
До сего момента он так и не ощутил на себе особого покровительства со стороны «Легиона енотовидных собак».
(«…Ладно, спать, спать…»)
Су Фан, уже собиравшийся снова провалиться в забытье, услышал едва уловимые шаги, невольно навострил уши и открыл глаза.
— Что случилось?
В тёмную камеру внезапно ворвался луч света. Кто-то с фонарём в руках, вцепившись в решётку, заглядывал внутрь.
— Лили, ты ещё не сдох?
Хотя лица не было видно, Су Фан лишился дара речи, едва услышав этот голос и то, как его назвали.
— Т-ты… ты что здесь делаешь?!
В этот момент послышался звук открываемого замка, и первым вошёл Цзинь Лань.
— Неужели… побег?
— С чего бы это? Мы вошли совершенно законно, соблюдя все формальности — всё уже улажено. Сюли-сяоцзе без устали обивала пороги, чтобы доказать твою невиновность. Что касается твоего отца — это отдельный разговор, но против тебя были лишь косвенные улики. И вот нам наконец-то удалось добиться твоего освобождения. Это же замечательно, Лили-цзюнь.
На лице Цзинь Ланя промелькнула мимолётная усмешка.
— Пожалуйста, не недооценивай Сюли-сяоцзе. У неё не так много времени, чтобы сидеть сложа руки. Что касается расследования дела о подделках, она с самого начала изо всех сил старалась ускорить процесс, и разве всё не разрешилось быстро? Мы задействовали почти все наши связи. То, что ты посватался к ней, — самая большая удача в твоей жизни. Если бы ты не встретил её, то тебе бы точно грозила смертная казнь.
— Лили-и-и! Да что с тобой такое!
— Ой-ой-ой, больно!
Сю Ли влетела в камеру и тут же пребольно дёрнула Су Фана за отросшие усики.
— Мог бы вести себя и посерьёзнее! Ты ведь ничего не совершал, так почему даже не попытался оправдаться, дурак! Проклятый Лили! Глупый енот! Неужели ты не мог вымолвить хотя бы: «Я этого не делал»? Есть же предел даже твоей лени! Из-за тебя нам пришлось приложить столько лишних усилий!
— Больно! Так меня оправдали?..
— Потому что ты действительно ни о чём не знал, не так ли? Такой растяпа, как Лили, просто не способен что-либо затеять!
— …Ну, я и правда ничего не знал, но ведь это всё дела моего отца…
— Хватит нести чепуху! Если хочешь проявить сыновнюю почтительность, приложи усилия в чём-нибудь другом!
— …В чём это «другом»?
Цзинь Лань слегка улыбнулся:
— Тебя действительно лишили звания чиновника Юйшитая, но, похоже, тебе с трудом удалось сохранить статус жунгуаня, такой же, как у Сюли-сяоцзе. И вот, если ты сможешь совершить великий подвиг до того, как твоего отца казнят, то, возможно, твои заслуги покроют его проступки и наказание для твоего отца смягчат.
Глаза Су Фана округлились… Жунгуань… Великий подвиг?
— …А, невозможно, невозможно… совершенно невозможно, абсолютно исключено.
— Лили, ну почему ты так легко сдаёшься? Неужели ты не можешь показать мне, на что способен настоящий мужчина?!
— …На что способен мужчина, значит…
С этими словами Су Фан протянул руки к поясу, собираясь развязать его. Цзинь Лань в темноте со всей силы заехал ему локтем по макушке.
— Лили-цзюнь, если посмеешь показать Сюли-сяоцзе какие-нибудь мерзости, то я пришибу тебя на месте. Живо дух испустишь. Я тебе все зубы выбью. И вообще, ты так уверен в себе, что готов выставляться перед другими?
— …По-моему, ты становишься всё свирепее…
Су Фан, скорчившись от невыносимой боли после удара локтем, плюхнулся на пол.
— …Послушай, ты слишком наивна. Если так пойдёт и дальше, то у тебя в будущем возникнут ещё большие неприятности!
— Не понимаю, о чём ты. Я не считаю, что ситуация настолько серьёзна, чтобы жертвовать невиновной жизнью ради какой-то выгоды!
Су Фан сел, скрестив ноги, и, подперев лицо руками, посмотрел на Сю Ли:
— Если бы я и правда отправился на тот свет, то что бы ты сделала?
Сю Ли ответила искренне:
— …Пока этот момент не настанет, я и сама толком не знаю. Но, думаю, я бы приносила цветы на твою могилу.
— Хм…
Сю Ли так и не поняла, какой смысл был сокрыт в этом «Хм…».
Су Фан, почёсывая затылок, поднялся на ноги.
— Хоть мой отец и неудачник, но он всё же мой отец. И пускай я знаю, что это абсолютно невозможно, порой побыть оптимистом в такой ситуации, наверное, не так уж и плохо.
— Мне кажется, вы с отцом очень похожи.
— Это точно. Растяпы, трусы, нас используют, а мы этого даже не замечаем, верно? Пока я бездельничал в камере, то подумал: а ведь отец, возможно, даже не знал об этих фальшивых картинах.
— А?
— Когда лаоде вешал ту картину, он был по-настоящему воодушевлён. Ещё говорил, что скоро выбьется в люди, и ему нужно хоть немного разбираться в искусстве. Возможно, то было правдой. Разве великие аристократы не любят взращивать таланты? Именно такое было чувство. Даже если это торговля, если просто рисовать копии и продавать их, это ведь не должно считаться нарушением закона. Лаоде — дурак, так что, возможно, он и правда верил, что торговец картинами просто продаёт копии, желая заодно подзаработать немного денег. Думаю, всё было именно так. Боюсь, сейчас он всё ещё сидит, обхватив колени, и горько плачет…
Но… — произнёс Су Фан, глядя сверху вниз на Сю Ли.
— Раньше лаоде самовольно выносил книги и картины из Академии Ханьлинь, это действительно случалось. О некоторых из них он, пожалуй, знал, что это подделки. К тому же он часто совершал мелкие пакости, чтобы раздобыть немного денег. Так что, возможно, это и впрямь правда.
— …Было бы хорошо, если бы твой отец мог находиться рядом с людьми, которые не стали бы его использовать.
Услышав слова Сю Ли, Су Фан слегка округлил глаза, а затем посмотрел на Цзинь Ланя и сказал:
— Я наконец-то понял. Жизнь «выше обычной», о которой ты говорил…
— О-о…
— Это значит, что даже если ты сам обычный человек, находясь рядом с «необычным человеком», ты обязательно окажешься втянутым в бурную, полную событий жизнь. А-а, как же это прискорбно. Я ни за что не женюсь на такой женщине…
— Лили… То твоё невероятно оригинальное любовное письмо — я ведь могу показать его всем.
Как только Сю Ли закончила говорить, Цзинь Лань тут же рассмеялся.
— Пожалуйста, не вспоминайте больше об этом, сяоцзе! От одного упоминания о вступлении у меня живот…
— Ты всё-таки дала ему посмотреть!
— Мы ведь одна семья. Благодаря этому письму мы провели весёлый вечер, полный неудержимого смеха! Я намерена сохранить его навсегда!
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
