— Яо Чунь, теперь-то мы наконец можем с уверенностью сказать, что слава наших «Грифов из провинции Ча» гремит так сильно, что даже в этой столице нет никого, кто бы о нас не слышал!
В чайной лавке, уплетая знаменитые столичные баоцзы из провинции Цзы, Главарь сделал это торжественное заявление.
Погода по-прежнему стояла знойная, солнце нещадно палило, и на дорогах почти не было прохожих.
— Верно! Это просто великолепно, Главарь!
Яо Чунь тоже с довольным видом кивнул, прихлёбывая чай.
— Подумать только, даже гвардейцы брошены на наши поиски. Видать, мы уже стали по-настоящему важными птицами!
— У меня даже чувство, будто мне немного неловко.
— Дурак! С нашими способностями это в порядке вещей! Хм, разве может нас поймать такая мелкая сошка, как императорские гвардейцы? Яо Чунь, великие люди должны показывать величие духа!
— Величие духа?
Яо Чунь захлопал глазами.
— Именно! Если мы посетим столицу и, ничего не совершив, повернём обратно домой, это нанесёт урон нашей репутации великих людей.
«Ничего не совершив?» Нет, разве они с самого начала не пришли в город Гуйян с совершенно определённой целью? Не успел Яо Чунь вспомнить их первоначальное намерение, как Главарь продолжил:
— Поэтому я, как ваш Главарь, намерен провернуть здесь одно крупное дело, достойное нашей славы. Я уже и план составил.
— О-о-о, Главарь, когда же вы успели его подготовить?
— Хе-хе-хе, взор Главаря всегда должен устремляться дальше, чем у остальных.
— Как и ожидалось от Главаря! И что же вы задумали?
В этот момент Главарь и Яо Чунь уже совершенно выбросили из головы причину, по которой изначально прибыли в Гуйян.
Главарь говорил невнятно, так как его рот был набит баоцзы, но провозгласил с полной уверенностью:
— Ха! Слушай и не падай. Я собираюсь проникнуть в королевский дворец и разграбить все хранящиеся там золото, серебро и сокровища!
— Янь Цин, можно тебя отвлечь на минутку?
— М-м-м? А… уже рассвело?
Янь Цин обернулся, и его измученный вид не на шутку встревожил Сю Ли.
— …Ты что, неужели не спал всю ночь?
— Шаншу Хуан-дажэнь сказал, что у него есть для меня «подарок», а в итоге завалил меня целой горой неразобранных официальных бумаг… Проклятье, говорил же, что я смогу отдохнуть, — нагло обманул!
Янь Цин потёр глаза, из последних сил сдерживая зевоту.
Сю Ли втайне подивилась: похоже, Янь Цин и на гражданской службе проявлял себя блестяще. Об этом свидетельствовали кипы работы, непрерывно растущие на его столе. Шаншу Хуан никогда не стал бы принуждать тех, кто не справляется, а значит, Янь Цина уже считали важной боевой единицей. Этот бородач действительно умел удивлять.
Сегодня был выходной, выпадающий раз в семь дней. Из-за нехватки людей Сю Ли выразила желание поработать, но Шаншу Хуан возразил: — Разве не ты говорила, что вред здоровью того не стоит? — В итоге ей пришлось уйти на отдых вместе с Янь Цином.
— Я принесла еду… Что теперь будем делать? У тебя сегодня совсем нет времени?
— А? А-а, ты про то дело, о котором мы договаривались? Всё в порядке. Если я отпущу сяоцзе одну, Цзинь Лань мне голову снесёт.
— Но, может быть, тебе сначала немного поспать? Нам предстоит путь по горной тропе, это отнимет много сил.
— Одна бессонная ночь — это ерунда, я и так часто засиживаюсь допоздна. Позавтракаю — и силы вернутся, так что не беспокойся! Кстати, а где Шао Кэ-лао-е и Цзинь Лань?
— Ушли во дворец рано утром. А сейчас, можно сказать, уже почти полдень.
— А, не может быть! Я совсем не следил за временем. Тогда давай скорее поедим и будем выдвигаться.
Янь Цин по-кошачьи потёр лицо, взялся за приготовленные Сю Ли блюда и принялся стремительно опустошать тарелки.
Янь Цин оказался прав: позавтракав и умывшись, он полностью пришёл в себя, и лишь на его щеках остались едва заметные следы бессонной ночи.
— Поразительно. Но ты ведь уже в летах, так что не перенапрягайся слишком сильно.
— …Интересно, за какого старика меня принимает сяоцзе? — пробормотал Янь Цин.
Он вскинул на плечо полный набор инструментов для уборки и лёгкой походкой зашагал по горной тропе.
— Уборка могилы… Но разве сезон посещения могил уже не закончился? О, или в провинции Цзы другие обычаи?
— Нет, просто завтра годовщина смерти моей мамы, поэтому я хотела сначала прибраться там.
— Понятно, — коротко ответил Янь Цин и слегка погладил Сю Ли по голове.
День выдался невыносимо жарким. Сю Ли хотела нарвать по пути живых цветов, но из-за небывалой засухи в этом году почти всё уже завяло. Тем не менее, вдоль дороги им удалось собрать несколько цветков.
Янь Цин помогал собирать цветы и вдруг, поддавшись порыву, предложил:
— Слушай, сяоцзе, а не прихватить ли нам с собой пару саженцев?
— К чему это?
— Я заметил, что ваш сад выглядит довольно пустым и заброшенным. Почему бы не посадить там красивые цветы или деревья? Что скажешь, сяоцзе?
Сю Ли на мгновение замолчала, а затем с улыбкой покачала головой.
— …Спасибо, но не стоит. С одной стороны, они тяжёлые, да и нести их неудобно.
— Вот как.
Янь Цин не стал настаивать и больше ни о чём не расспрашивал. Сю Ли почувствовала облегчение от такой его реакции.
— Кстати, Янь Цин, как продвигаются твои собственные дела?
— О, уже почти закончил. Так что я стесню тебя, сяоцзе, ещё всего на несколько дней.
— Вот как… Знаешь, мне будет немного грустно расставаться.
— О, как я рад! Оказывается, сяоцзе будет по мне скучать.
— Потому что ты пришёл совсем недавно, но уже успел поладить со всей нашей семьёй… Так тебе… есть куда идти?
— Разумеется, спасибо за заботу, сяоцзе.
— И сколько ты ещё пробудешь?
— Ну… я планирую дождаться, пока чиновники Хубу вернутся на свои рабочие места. Но благодаря твоему чудесному рецепту они скоро должны начать возвращаться один за другим. Думаю… ещё дней семь?
Сю Ли в спешке заглянула в клинику к врачу Е, чтобы объяснить ситуацию, и принесла кучу рецептов от солнечного удара. Она передала их Шаншу Хуану и шилану Цзинь Юйли, попросив раздать всем. Эффект оказался неожиданно хорошим. Что касается оплаты лекарств, то договорились, что позже расходы возьмёт на себя Сяо-тайфу.
Стоило упомянуть историю с той странной банкой маринованных слив, как врач Е, которому было около шестидесяти лет, весело рассмеялся: — Ха-ха-ха, вот оно что! — и самовольно записал весь счёт на имя Сяо-тайфу.
— Ха-ха-ха, не беспокойся о деньгах. В такое время хотя бы один дурак, который только и умеет, что носиться со своей банкой, должен принести хоть какую-то пользу.
По тону врача Е можно было понять, что они с Сяо-тайфу старые знакомые. Расспросив его, Сю Ли узнала, что раньше они часто сталкивались в разных местах и со временем сблизились.
Добравшись до середины горы, где находилась цель их пути, они увидели разрозненные захоронения. Сю Ли прошла в самый конец, где в неприметном месте располагалась могила.
— О… А место здесь действительно хорошее. Вид приятный, а вокруг посажено много цветов и деревьев, цветущих в разное время года.
— Замечательное место, правда?
Подойдя к простому надгробию, Сю Ли увидела перед ним букет цветов, уже завядших от изнуряющей жары.
— Эти цветы… Значит, отец и Цзинь Лань уже были здесь. Опередили меня.
С этими словами Сю Ли принялась молча прибираться, и Янь Цин, не говоря ни слова, стал ей помогать.
Устремив взгляд на надгробие, она долго стояла неподвижно. Янь Цин так же молча замер рядом.
Лишь когда тени на земле стали удлиняться, Сю Ли произнесла короткую фразу:
— Янь Цин, у тебя есть семья?
— Была. Нас было шестеро братьев и сестёр, но когда я был маленьким, на дом напали разбойники. Все погибли, теперь я остался один.
Заметив, как Сю Ли изменилась в лице, Янь Цин без тени печали улыбнулся и легонько похлопал её по голове.
— Прости…
— Всё это уже в прошлом.
Голос Янь Цина звучал мягко; это не было пустой отговоркой, он говорил от чистого сердца.
— Но если подумать, я уверен, что мама сяоцзе наверняка умела очень вкусно готовить…
— …Э-э? …Ну… цзяму была… очень сильной женщиной, но, возможно, не такой, как ты себе представляешь. Она была такой же неловкой, как и де. Хоть она и очень старалась, каждый раз я, когда мы вместе учились что-то делать, осваивала всё быстрее неё. Ах, впрочем, цзяму мастерски собирала плоды с деревьев. Каждую осень Цзинь Лань и цзяму сбивали плоды, а мы с де их подбирали.
— …Это же… мужская работа…
— Это было увлечением цзяму. Она была полна любопытства, с её лица никогда не сходила улыбка, она была живой и весёлой. Она часто играла со мной и всем сердцем заботилась о моём слабом здоровье, не отходя ни на шаг.
— Слабое здоровье? О… о ком это вы?
— Раньше я была очень болезненной. Что это за взгляд? Не веришь?
— Да не может быть?
— Правда. Но после того как цзяму скончалась, моё здоровье чудесным образом восстановилось.
— Наверняка это дух линтан оберегает вас с небес.
Сю Ли низко опустила лицо.
— …В тот день постоянно гремел гром.
Тихий голос заставил Янь Цина тут же понятливо кивнуть. Он погладил Сю Ли по волосам, словно успокаивая ребёнка.
— Я понял. Так вот почему мисс Сюли боится грома.
…В тот день разразилась буря. Шум дождя был оглушительным, свист ветра заставлял сердце трепетать, а в мрачном небе то и дело возникали слепящие до боли всполохи. Змееподобные молнии то и дело рассекали небосвод и исчезали. В тот день бушевала небывалая гроза, но а-нян ушла из жизни во сне, словно под звуки колыбельной.
— …А-нян всегда была очень здоровой и крепкой.
— Я понимаю.
— Никто не ожидал, всё случилось так внезапно… Накануне она ещё весело смеялась… а на следующий день уже не шевелилась.
— Вот как?
— …В то время я была прикована к постели, но вскоре после смерти нян я внезапно поправилась без всяких лекарств.
— Это потому что а-нян оберегала мисс Сюли.
«Поплачь же», — прозвучал сверху нежный голос. Речь Янь Цина действительно была подобна воздуху, естественным образом проникая в самую суть. В этот момент глаза Сю Ли наполнились слезами, и две чистые дорожки скатились по её розовым щекам.
Были слова, которые она никогда не решалась сказать Шао Кэ и Цзинь Ланю, потому что знала: услышав их, они обязательно начнут утешать её, говоря, что «это не так». Она не могла ради собственного облегчения рассказывать такое этим двоим близким людям, которые любили а-нян так же сильно, как и она сама.
— Это я… это я выпила… жизнь нян…
— Быть такого не может!
— Потому что нян умерла… вместо меня…
— Если это и правда так, я думаю, а-нян мисс Сюли наверняка была бы рада поступить именно так.
— Я… ненавижу лето… и гром ненавижу… они забрали всё самое дорогое для меня.
Поэтому, услышав о том, что Цзинь Лань отправился участвовать в облаве на разбойников, она невольно почувствовала тревогу. Если бы это было в любое другое время года, она бы совсем не беспокоилась, но надо же было этому случиться именно сейчас —.
В конце концов Сю Ли начала всхлипывать и рыдать, и тогда Янь Цин мягко обнял её, плачущую, словно дитя. Он произносил те слова, которые Сю Ли больше всего хотела услышать; он знал, чего она ждёт, и говорил это прямо. Его простой и искренний тон не казался притворством или пустым утешением.
Эти слова заставили Сю Ли отбросить все опасения. Поскольку собеседник не знал а-нян, она смогла честно выразить свои чувства. Именно потому, что он не был членом семьи, который всегда рядом, она позволила себе намеренно заставить его произнести эти желанные слова: «это не так». Мелочная и детская жалость к себе.
Янь Цин понимал это и подыгрывал ей.
— Неудивительно, что мисс Сюли совсем приуныла. И Цзинь Лань, и Шао Кэ лао-е очень за вас беспокоятся.
Янь Цин был словно Цзинь Лань плюс де, делённые на два, — подумала Сю Ли сквозь слёзы. Заботливый, нежный и обладающий безграничным терпением.
— Если так пойдёт и дальше, то каждое лето, когда мисс Сюли будет не в духе, её а-нян тоже будет плакать там, под девятью источниками в загробном мире. Я тоже потерял свою семью летом, но я люблю это время года, потому что с ним связано много драгоценных воспоминаний. А как же мисс Сюли?
— Я… забыла… не могу вспомнить.
— Постарайтесь вспомнить, и тогда вы наверняка тоже полюбите лето. Иначе будет слишком жалко просто вычёркивать целое время года из жизни.
— Неужели… это так?
— Конечно.
Низкий голос незаметно проникал в самое сердце, звуча мелодично и приятно.
— Мисс Сюли уже исполнилось шестнадцать, как раз подходящий случай, чтобы поскорее стать взрослой…
— …?
— Это значит, что с тоскливым летом в этом году должно быть покончено. Если заставлять окружающих близких и друзей постоянно переживать, это будет означать, что мисс Сюли ещё недостаточно повзрослела. Раз уж вы выплеснули мне всю горечь, теперь всё должно быть в порядке.
— …Ну и человек же вы: и добрый, и строгий одновременно.
— В этом и кроется секрет того, как стать настоящим мужчиной!
Янь Цин выпятил грудь, а Сю Ли слегка дёрнула его за усы.
— Скажете это, когда сбреете эти сорняки на лице.
— Не понимать очарования этой буйной и необузданной бороды — вот оно, ребячество.
— …Только до завтра.
— А?
— Когда пройдёт годовщина смерти цзяму, я возьму себя в руки. Обещаю.
Янь Цин широко улыбнулся.
— Вы сделали ещё один шаг к тому, чтобы стать прекрасной женщиной, мисс Сюли.
— Странно, с чего бы у него сегодня такое хорошее настроение?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
