Глубокая ночь. В одном из уголков столицы Гуаян несколько хулиганов окружили юношу. На вид ему было лет десять с небольшим, и разница в телосложении между ним и бандитами была столь велика, будто взрослые столпились вокруг ребёнка.
Несмотря на то что его вот-вот должны были избить, слабый с виду юноша сохранял полное спокойствие. Более того, он с нескрываемым раздражением отбросил со лба отросшую чёлку.
— …До чего же надоели! Может, хватит уже ко мне цепляться?! Из-за вас я никак не могу найти постоялый двор, чтобы отдохнуть!
Слова юноши вызвали у мужчин грубый издевательский смех.
— Хм! Паршивый мальчишка! Слишком много на себя берёшь!
— Нам, братьям, неведомо, что ты там натворил, но говорят, ты выставил нашего господина в дурном свете. Он очень разгневан! Хм! Ни один постоялый двор тебя не примет, потому что наш господин уже обо всём втайне распорядился!
Юноша вздохнул.
— На банкете перед всеми отказался от чарки и без лишних слов отверг предложение о женитьбе ведь не я… Из-за такого пустяка не давать прохода, преследовать и строить козни — какой ничтожный и подлый человек. Оставим в покое ту чарку, но даже я бы фыркнул, услышав о подобном браке!
— Кто просил тебя распускать язык? Вот господин и послал нас, чтобы мы проучили тебя.
Группа хулиганов защёлкала суставами пальцев и стала приближаться. В следующее мгновение юноша исчез, а затем один из них отлетел назад. Раздался глухой хруст костей, и тот, брызгая кровью, лишился чувств.
— Ч-что произошло?!
Не понимая, в чём дело, они стали оглядываться по сторонам. Одному из них прилетел сильный удар ногой в затылок, и тут же другому хулигану нанесли мощный удар кулаком прямо в солнечное сплетение. Когда у него подкосились колени, он уже был в обмороке. Последний не успел осознать ситуацию, как его сбили подсечкой, а при падении он получил удар локтем в живот и потерял сознание от боли.
Дыхание юноши, в мгновение ока уложившего всех хулиганов, ни капли не сбилось.
— …Кучка недоумков, не знающих своих сил. Ладно, пойду куплю вина. Этот дурак Ду Инъюэ отправил все деньги обратно.
Он тщательно обыскал лежащих без сознания бандитов и в пазухе одного из них нашёл кошелёк и маленькую белую коробочку. Заглянув внутрь, юноша усмехнулся.
— Сойдёт, чтобы доплатить за вино.
Поигрывая мешочком с монетами, юноша бесследно исчез в ночи.
Издалека виднелись знакомые соседи.
Обычно они первыми приветствовали и расспрашивали о делах, но сейчас на их лицах читалось замешательство. Стоило встретиться взглядами, как они тут же отводили глаза и поспешно уходили, словно спасаясь бегством. Даже если и было дело, они сухо выкладывали суть и отворачивались, будто не желая даже смотреть, стремясь поскорее исчезнуть. Эту ситуацию нельзя было описать просто словом «холодность». После сдачи государственных экзаменов Сю Ли не только не видела улыбок, ей даже не выпадало случая встретиться с кем-то взглядом, а все дети из частной школы и вовсе не пришли.
— Прости, Сю Ли, не могла бы ты впредь временно сюда не приходить?
Одна женщина сказала ей это прямо в лицо. Она всегда заботилась о Сю Ли и была тем человеком, чьи поступки и отношение к жизни Сю Ли глубоко уважала. Она очень любила Сю Ли и поздравила её, когда узнала о сдаче государственных экзаменов. Поэтому Сю Ли верила, что та искренне к ней добра, и надеялась, что хотя бы она не изменится. Эти слова стали для Сю Ли сильным ударом.
Сю Ли вздохнула. Честно говоря, она совершенно не ожидала, что всё обернётся именно так. Или, быть может, она просто не хотела об этом думать. Когда цель достигнута, приходится что-то терять взамен.
Это был самый счастливый миг в её жизни… но на сердце было тоскливо и печально.
Она подняла уже было поникшее лицо. Это было её желание, её выбор, поэтому она ни о чём не пожалеет. Встречая соседей, Сю Ли всегда, как и раньше, улыбалась им, и было неважно, что те отворачивались или в панике убегали. Это было единственное, что она могла сейчас сделать.
Внезапно Сю Ли заметила впереди невысокую фигуру, идущую нетвёрдой походкой. Весь грязный, с первого взгляда он походил на бродягу. При виде его лица мрачное настроение вмиг развеялось.
Юноша уселся прямо на землю перед придорожной травой с таким видом, будто раздумывал: «А съедобно ли это?» Сю Ли быстро подбежала к нему и крепко схватила за шиворот.
— А ну-ка подожди!!
— Ой?
Юноша лет десяти с небольшим оторвался от земли и оглянулся. Его лицо выглядело кротким и немного растерянным. Сю Ли вспомнила, что уже видела его раньше.
— А, надо же… вы…
— Что ещё за «надо же»! Раз проголодался, пошли ко мне домой! Идём?!
— Ой-ой-ой, но, Сю Ли-цзецзе, это будет слишком обременительно для вас…
— Что значит обременительно?! Ты, самый молодой чжуанъюань в истории, почему сидишь здесь и собираешься жевать придорожную траву?!
— О, вы такая удивительная! Как вы узнали, о чём я думаю?..
— Живо. Иди. Со. Мной!
Увидев пристальный взгляд Сю Ли, юноша — Ду Инъюэ — кивнул и ответил: «Слушаюсь».
Девушка потащила юношу в сторону своего дома. Издалека за ними наблюдал мужчина. Он сидел в нарочито неприметной повозке и следил за всем от начала до конца. С первого взгляда можно было сказать, что ему около тридцати лет и он принадлежит к знатному роду.
— …Она и есть Хун Сюули.
В холодном тоне не чувствовалось ни капли эмоций, затем такой же холодный взгляд быстро скользнул по улице. Заметив группу мужчин со свирепыми лицами, внезапно последовавших за Сю Ли, он издал вздох, в котором сквозило лёгкое беспокойство.
В этот момент повозка, словно повинуясь воле хозяина, тронулась вперёд.
Сидя в повозке, ехавшей в противоположную сторону, он мельком взглянул на удаляющуюся спину девушки. Выражение его лица оставалось неизменным.
Ду Инъюэ, пришедший в поместье Шао Кэ под грозным натиском Сю Ли, был вынужден признаться, что ему некуда идти. В итоге под уговорами Шао Кэ и Сю Ли, граничащими с угрозами, ему пришлось временно поселиться у них.
— Ну ты и даёшь! Если некуда идти, почему сразу не пришёл к нам?
Сю Ли вздыхала, готовя ужин, а помогавший ей Ду Инъюэ чесал затылок.
— …Я сам виноват, что остался без гроша, нельзя просто так полагаться на других.
— Разве чжуанъюань не должен был получить жалование в восемьдесят лян?
Слуга Цзинь Лань, помогавший Сю Ли, склонил голову набок. Ду Инъюэ покраснел как рак.
— Потому что в тот же день я отправил всё в родные края.
— …Всё?
— Да…
Стоило ли называть это щедростью? Или безрассудством?.. Или же он просто не подумал о последствиях?
— Погоди, Инъюэ-диди, ты ведь уже отправил весточку родным, что сдал экзамен и стал чжуанъюань?
— Ещё нет. В Либу сказали, что отправят гонца с донесением, поэтому я поручил передать жалование с ним. Но тогда я совсем не подумал о письме, а на оставшиеся деньги не купил бы и листка бумаги.
Сю Ли и Цзинь Лань лишились дара речи от изумления.
Самый молодой чжуанъюань в истории, Ду Инъюэ, ставший в этом году такой же темой для пересудов, как и Сю Ли, оказался на редкость рассеянным юношей. Возможно, дело было в том, что он вырос в глуши провинции Хэйчжоу и не привык к городской жизни, но Сю Ли подумала, что такая его несобранность — черта врождённая.
Сю Ли и Ду Инъюэ случайно познакомились ещё перед дворцовыми экзаменами. Тогда все деньги на дорогу у него отобрала банда хулиганов. Назвать ли его выдержанным и благородным? Или слишком уж беззаботным? Он казался уменьшенной копией Шао Кэ, и Сю Ли, не в силах просто стоять и смотреть, не удержалась и пришла ему на помощь.
Даже среди знаменитых на всю страну талантов, которым не раз случалось проваливаться на государственных экзаменах, он в тринадцатилетнем возрасте занял первое место в списке, и его следовало бы считать невероятным гением, превосходящим шестнадцатилетнего чжуанъюань Ли Цзянью, однако до сих пор в нём не было заметно ни намёка на это. Его глаза с чуть опущенными уголками казались взглядом человека, которого легко обмануть, и создавали впечатление кроткой честности и некоторой рассеянности, что полностью соответствовало его характеру.
Отличие от Шао Кэ заключалось в том, что при всей своей кажущейся медлительности он обладал сильными житейскими навыками. Например, помогая сегодня готовить ужин, он, хоть и двигался неспешно, сумел приготовить вполне приличные блюда, которые вовсе не были «неудобоваримыми».
Сю Ли и в голову не могло прийти, что этот юноша — кандидат экзаменов хуэйши, и, узнав о его статусе, она была крайне поражена. Они познакомились из-за событий, произошедших перед экзаменами, а затем снова встретились в общежитии для соискателей. К тому же их комнаты разделяла лишь тонкая стена, и череда этих странных совпадений привела к тому, что они начали действовать сообща — главным образом потому, что Ду Инъюэ из-за возраста, а Сю Ли из-за пола оказались в изоляции под странными взглядами окружающих.
Как бы то ни было, во время экзаменов его присутствие стало для Сю Ли важной духовной опорой.
— Ду Инъюэ, как хорошо, что чжуанъюань стал именно ты.
— А?
— Тот парень, который не пришёл на церемонию назначения цзиньши…
Сю Ли ударила скалкой по замешанному тесту, а затем на её лице промелькнула ехидная усмешка.
— Честно говоря, если бы тот тип занял первое место, я бы совсем разочаровалась в несправедливости Небес. Но с другой стороны, почему он стал банъянь? Почему?! Когда я увидела его имя на втором месте, я просто онемела! Весь день дрых в общежитии, просыпался только к обеду, преспокойно съедал всё, что приготовили другие, и снова заваливался спать. А когда он не спал, то играл на флейте! И это когда все остальные корпели над книгами! Кто-то обругал его, назвав ненормальным, а он в ответ нёс какой-то бред о том, что «задача благородных людей — давать низшим понять, что такое изящество», и всё в таком духе! А самое главное, что этот негодяй по иронии судьбы жил как раз в соседней комнате…
В порыве гнева она с силой ударила скалкой, и тесто начало растягиваться, становясь таким тонким, что даже кухонный нож устыдился бы своей толщины.
— Э-э… ну… на самом деле, со многих точек зрения, мне кажется, этот человек весьма незауряден! И внешне, и по характеру.
Комната Лань Лунляня находилась слева от Сю Ли, а комната Ду Инъюэ — справа. Возможно, поэтому троица часто собиралась вместе. Из-за Лунляня-гунцзы Сю Ли и Ду Инъюэ часто доставалось от смотрителя общежития, который разве что не орал на них, выгоняя вон. Но раз они всё ещё были вместе, возможно, их характеры не были настолько несовместимы, как говорила Сю Ли, подумал Ду Инъюэ.
— Когда этот тип с серьёзным лицом заявил мне: «Пусть твоя внешность заурядна, а семья так бедна, что не может собрать приданое, мне плевать на это; если однажды ты не сможешь выйти замуж, я позволю тебе стать моей личной кухаркой», мне очень хотелось подбросить в котёл ядовитых грибов. Только из уважения к тому, что он диди генерала Лань, я сдерживалась раз за разом.
— …Премного благодарен. Хоть это и мой младший брат, мне воистину стыдно это слышать.
Неожиданный голос заставил Сю Ли, Ду Инъюэ и Цзинь Ланя обернуться.
Под предводительством Шао Кэ стоял Лань Цюин, прикрывая рот рукой с неловким выражением лица. Ли Цзянью, стоявший рядом, бросил холодный взгляд на своего старого друга и коллегу. Как и обычно, оба держали в руках множество продуктов.
— А, господа, вы пришли? Ужин скоро будет готов, пожалуйста, подождите немного.
Сю Ли вскочила, её лицо озарилось улыбкой, и она начала поспешно лепить цзяоцзы.
— Да что вообще не так с твоим диди?!
— Как и подобает родному диди генерала Лань, пропустить церемонию назначения цзиньши — такого ещё не бывало ни в прошлом, ни в настоящем.
Цзян Ю от ярости был готов рвать и метать, а Цзинь Лань с усмешкой лепил цзяоцзы, отпуская колкости.
Каким бы красноречивым ни был Лань Цюин, на этот раз оправдаться было нечем.
— …Этот паршивец совершенно мне не подчиняется. Мои гэгэ насильно притащили его и заставили сдавать экзамен. Я догадывался, что он воспользуется случаем и сбежит, но не ожидал, что это случится так быстро…
— Уж лучше бы он совсем не сдавал!
Мнение Цзян Ю было совершенно верным, но Цю Ин лишь беспомощно покачал головой.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
