Как же они выросли.
В этот миг внезапно, над плечом Лю Хуэя, Хун Шао Кэ увидел ослепительный белый свет.
В мгновение ока этот тусклый луч изменил форму и прямо перед глазами Хун Шао Кэ превратился в силуэт Сю Ли.
— — — — !
Сю Ли слегка улыбнулась; казалось, она всем сердцем радовалась тому, что Хун Шао Кэ и Лю Хуэй целы и невредимы.
Затем она протянула руку и коснулась спины Лю Хуэя — как раз там, где находится сердце. Сверкнул серебристый свет и тут же исчез. Однако Лю Хуэй ничего не заметил, а Хун Шао Кэ застыл как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова.
Сю Ли посмотрела на Хун Шао Кэ с виноватым выражением лица, её губы шевельнулись.
— А-де, прости.
Затем она развернулась и протянула руку, словно кто-то вёл её за собой, а её образ начал бледнеть.
Хун Шао Кэ, ошеломлённый, потянулся к ней, но плечо Лю Хуэя преградило ему путь.
Прежде чем кончики пальцев Хун Шао Кэ коснулись Сю Ли, призрачный образ растворился в звёздном небе.
— Хун… Хун Шао Кэ? Что случилось?
Когда Лю Хуэй с удивлением обернулся, там уже ничего не было — лишь ночной небосвод.
— Что такое? Что-то произошло?
— …Там горы Луминшань…
Направление, в котором исчезла Сю Ли, указывало прямо на храм Цзянцинсы в горах Луминшань.
Хун Шао Кэ не знал, было ли это игрой воображения, и лишь непрестанно потирал веки.
Возможно, она почувствовала отчаяние в его душе и потому прилетела вот так.
— А-де, прости.
А-де, прости. Но…
Я хочу ещё немного постараться.
— …Дочь ждёт.
Бежать, бежать без оглядки. В детстве Сю Ли из-за болезней не могла бегать повсюду, как другие дети, и потому всегда ходила понурой. Возможно, чтобы восполнить это упущение, вся её жизнь превратилась в непрерывный бег.
— Как же я завидую! А-де, когда я поправлюсь, я тоже буду бежать и бежать. Пока не иссякнут силы.
Пока не иссякнут силы.
Хун Шао Кэ прислонился к плечу Лю Хуэя и, опустив голову, заплакал.
— …Нужно идти.
— А? В горы Луминшань? Да… точно, пойдём. Когда прибудет чиновник Люй, передадим ему Юй Дунпо.
— Угу… Хорошо.
Нужно идти.
В то будущее, где впереди ждёт Сю Ли.
● ● ●
Чиновник Люй прибыл через несколько дней нетвёрдой походкой.
Ему было под семьдесят, внешностью он походил на сухое дерево и опирался на трость. Чиновник Люй выглядел точь-в-точь как небожитель, но из тех, что стоят перед котлом и нашептывают заклинания. «Если он и небожитель… — пробормотал Хун Шао Кэ, — то наверняка злой дух».
Пара проницательных, цепких глаз долго разглядывала «нового ученика» Ли Цзянью, после чего старик произнёс первую фразу:
— Прыгни.
— …Что?
— Не задавай лишних вопросов, просто прыгай!
Это что, какая-то загадка? Видя, что Ли Цзянью застыл на месте, чиновник Люй замахнулся тростью и с силой огрел его по заду. Ли Цзянью со вскриком подпрыгнул, и мелочь в кошельке у него за пазухой зазвенела. Глаза чиновника Люй блеснули, он запустил руку Ли Цзянью за пазуху и вытащил кошелёк. Проверив содержимое, он быстро спрятал его к себе.
— Тьфу, и это приёмный сын семьи Хун? Почему так мало денег? Даже на дрова не хватит. Скукотища!
— Погодите, это мой кошелёк…
— Что? Ты хочешь, чтобы я проделал такой долгий путь и даже не получил денег на дорожные расходы? Нынешняя молодёжь совсем не знает приличий! Эй, вы двое, не стойте столбом! А ну прыгайте, прыгайте!
Трость безжалостно опустилась на зады Цзы Цзиньланя и Лань Цюина. Они тоже подпрыгнули, и их кошельки были немедленно конфискованы. Цзы Цзиньлань и Лань Цюин лишились дара речи — впервые в жизни их так нагло грабили (да ещё и старик).
— Это тоже жизненный опыт. О, а вот и глава семьи Хун, господин Хун Шао Кэ! Ну-ка, живо выкладывай деньги на воспитание своего приёмного сына…
Хун Шао Кэ ловко уклонялся от каждого взмаха трости чиновника Люй. Он широко раскрыл свои обычно прищуренные глаза и прорычал:
— И не подумаю! Под предлогом борьбы с саранчой ты уже невесть сколько раз заявлялся к семье Хун и вымогал наличные! Я внимательно читал все те отчёты. Ах ты, старый хрыч, прикидываешься, будто тебе недолго осталось, а сам всеми правдами и неправдами лезешь в карман! Ты даже потолки вскрыл, чтобы выгрести спрятанные там сокровища! В итоге крыша теперь течёт не переставая. Наш закалённый в боях налоговый мерзавец… нет, налоговый инспектор… в общем, я впервые видел, чтобы он так горько плакал от обиды! Я думал, ты хоть на время угомонишься, а ты опять за своё!
— Хе-хе-хе, семья Хун совсем размякла. Глядя на Хун Цзюлана, я даже почувствовал укол совести и немного сдержался. Давно я не срывал такой крупный куш, хе-хе-хе-хе.
— Ах ты, старый… Да уходите вы уже на покой!
— Что? А ведь я хотел поделиться кое-какими сведениями, прежде чем вы отправитесь в горы Луминшань. Раз так, ничего не скажу.
— Хм, не нужны нам твои сведения! С информационной сетью семьи Хун…
— Прошу вас, расскажите мне!
Лю Хуэй долго обыскивал себя, но у него, как у короля, разумеется, не могло быть при себе кошелька.
— …У… у меня нет при себе денег… Может… мне состричь волосы на продажу или продать себя, чтобы заплатить?..
— Лю Хуэй, Его Величество!
Чиновник Люй смерил Лю Хуэя взглядом с головы до ног, опёрся на трость и издал издевательский смешок.
— Подумать только, как у этого мальчишки Цзы Цзяньхуа мог родиться такой сын, похожий на цыплёнка. Ты ещё так молод, неужели тебе и впрямь хочется остаться без гроша в кармане, да ещё и лысым? А? Мне прямо плакать хочется. Даже не знаю, что с тебя взять. К тому же, не грабить бедняков — это моё кредо. Ладно уж, обойдусь кошельками твоих подданных.
«Какое ещё кредо, старый хрыч!» — в яростном отчаянии вопили про себя трое обчищенных подданных. Вот так вся компания во главе с правителем дружно превратилась в нищих. Пришедший в себя Цзы Цзиньлань сверкнул глазами, желая вернуть имущество, но так и не смог найти ни единой лазейки, чтобы подступиться к чиновнику Люй.
— Так что за сведения, о которых вы говорили, чиновник Люй?
— Говорят, правитель провинции Ланьчжоу Цзянь Вэньчжун был взят под домашний арест своими же чиновниками.
Чиновник Люй поковырял в ухе и, сдув серу с пальца, произнёс это как нечто само собой разумеющееся. Услышав это, Хун Шао Кэ невольно содрогнулся от изумления.
— Что ты сказал? Семья Хун ещё не получала таких известий.
— Скоро эта весть дойдёт и до семьи Хун, и до управы провинции Хунчжоу. Официально объявлено, что он слёг от болезни и его обязанности временно исполняет заместитель, но на деле его отстранили от должности. К тому же больше половины начальников округов в Ланьчжоу — люди этого молодого господина Ван Цзи. Впрочем, это не был прямой приказ Ван Цзи, а самоуправство начальников округов и провинциальных чиновников. Ущерб от недавнего наводнения в Ланьчжоу был огромен, и хотя Цзянь Вэньчжун сделал всё возможное, чтобы свести потери к минимуму, это всё равно дало сторонникам Ван Цзи повод для нападок. А люди из семьи Лань и не думают за него заступаться.
Услышав последние слова, Лань Цюин молча сжал кулаки.
— Однако убить Цзянь Вэньчжуна они пока не могут. Это вызвало бы расследование со стороны цензоров Дучаюань. Поэтому они солгали о его болезни и заперли его, фактически передав управление провинцией в руки сторонников Ван Цзи. После исчезновения короля центральное правительство осталось без главы, так что они рассчитывают, что до наступления весны никаких кадровых перестановок не будет, и намерены держать Цзянь Вэньчжуна под арестом до тех пор. Таким образом, к тому времени Ланьчжоу тоже станет территорией Ван Цзи.
— Провинция Хунчжоу уже открыто встала на сторону короля, поэтому им нужно действовать быстро, чтобы прибрать к рукам Ланьчжоу…
— Именно так. Клан Ван Цзи полон талантливых молодых чиновников, они совсем не чета тем тупицам из центра, которых одного за другим снимают с должностей. А чтобы проверить, верны ли эти слухи, отправляйтесь в горы Луминшань и спросите самого правителя провинции.
Хун Шао Кэ обернулся и посмотрел на Лю Хуэя.
— Лю Хуэй, Его Величество, пожалуйста, немедленно приготовьтесь к отправлению в храм Цзянцинсы.
Лю Хуэй кивнул. Чиновник Лю прошёл позади него, и его трость с глухим стуком опустилась на ногу Цзянь Ю.
— Ли Цзянью, ты остаёшься в области Дунпо. Хватит таскаться за другими по пятам, точно золотая рыбка и её шлейф.
— Что?
— Ты отправишься в тренировочное путешествие вместе со мной! Я до капли выжму из тебя твою наивность… и твои деньги. Взамен я обучу тебя всей практической науке чиновничества, накопленной за долгие годы опыта. Когда ты освоишь все хитрости и способы обходить лазейки, то никакие кризисы, сокращения, козни злодеев или даже попытки начальства тебя уволить не будут страшны. Ты станешь самым искусным в стране чиновником по части личной выгоды!
Самый искусный чиновник по части личной выгоды? Что же это за тренировочное путешествие такое?
— Эй, эй, подождите! Вы и вправду собираетесь меня бросить? Почему даже Шао Кэ-дажэнь так поступает! Помогите мне… а-а, больно!
— Слушай внимательно. Первый урок: никогда не проси помощи у других! Если ты выставляешь свои слабости напоказ, на что ты надеешься? Именно поэтому тебя и вышвырнули вместе с тем идиотом Ли Шэнем. Жизнь, в которой тебя используют, окончена!
Четверо мужчин, покинувших комнату и оставивших Цзянь Ю на заклание, прослезились, слыша доносящиеся из-за двери вопли.
— …Методы, которым учит этот скверный старик, — это вовсе не путь чиновника, а повадки бандита… Если к нашему возвращению Цзянь Ю перестанет быть чиновником и превратится в первоклассного теневого бессовестного торговца, что нам тогда делать?..
— Цзянь… Цзянь Ю… Прости!.. Мы не дадим твоей благородной жертве пропасть впустую!
Шао Кэ подумал, что его племянник, возможно, от рождения обладает способностью притягивать к себе несчастья.
— Ну что ж, Люй Лаотоу и впрямь выдающийся чиновник. Просто из-за его скверного характера все его заслуги остались в тени… К тому же, кажется, Лю Хуэй ему приглянулся.
— А?
— Ведь это большая редкость, чтобы чиновник Лю не попытался запугать и обобрать того, кого видит впервые.
Что это за критерии оценки такие?
Цю Ин в недоумении склонил голову, долго размышлял и вдруг, хлопнув в ладоши, воскликнул:
— …А! Я вспомнил. Неужели этот чиновник Лю — из того самого богатейшего рода Люй, семьи Хуанмэнь?
Услышав это, лицо Цзинь Ланя дёрнулось. Шао Кэ глубоко вздохнул.
— …Ты прав. Если не считать семьи Хун и Лань, то самым богатым родом в стране, несомненно, является род Люй. Их ещё называют приказчиками семьи Хуан. К тому же Люй Лаотоу не только был верховным главой Всеобщего торгового союза, но и служил в Юйшитае. У него повсюду свои осведомители, как среди чиновников, так и среди простого люда. По осведомлённости ему нет равных в стране… Как он и сказал, он владеет таким количеством информации, из-за которой его просто невозможно уволить, и ни одно неосторожное движение не укроется от его глаз. И должен предупредить заранее, Лю Хуэй, Его Величество: стоимость недвижимости Люй Лаотоу примерно в три раза превышает всё твоё достояние… А сумма, которую государство задолжало ему, и вовсе астрономическая…
— Э-э-э-э-э?!.. Тот старик в одежде с заплатками на полах?
— Его сведениям можно доверять. А что касается того, не передаёт ли он информацию через семью Хуан или господина Ван Цзи, то, раз мы с Гоу Юй-дажэнем позволили ему войти в крепость Дунпо, ответ тебе и так должен быть ясен.
— Я понял, Шао Кэ. Я верю ему.
— А-а-а-а-а-а! — донёсся из комнаты вопль Цзянь Ю, но они, скрепя сердце, решили притвориться, что ничего не слышат.
— Пусть генерал Хуан останется охранять крепость Дунпо. Если чжоуму Цзянь действительно под домашним арестом, лучше как можно скорее отправиться в храм Цзянцинсы и всё разузнать… К тому же мне и самому пора бы уже увидеться с дочерью.
Шао Кэ говорил это, одновременно вздыхая и улыбаясь.
При этих словах выражения лиц Лю Хуэя и Цзинь Ланя слегка изменились. Последовало долгое молчание.
— …Хорошо.
Наконец Лю Хуэй хриплым голосом выдавил этот краткий ответ.
—— Спустя несколько дней группа прибыла в храм Цзянцинсы.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
