Минчжу ещё не знала, что это Чжао Ши велел прислать ей платье. Его настроение сегодня было обычным, но при виде неё, такой красивой и послушной, оно сразу стало намного лучше.
Чжао Ши сжал её талию, проявив редкую нежность:
— Поцелуй меня.
Даже если он ей не нравился, это было неважно. Он в любом случае найдёт способ заставить её полюбить себя.
Минчжу долго колебалась, медленно приподнялась на цыпочки, коснулась его подбородка и легонько потёрлась. Затем она упала духом и попыталась схитрить:
— Я не достаю.
Чжао Ши не стал умышленно усложнять ей задачу. От её тела исходил тонкий аромат персика. Это был приторно-сладкий, соблазнительный, свежий и сочный аромат.
Он мягко обхватил её за затылок и, склонив голову, поцеловал.
В воздухе словно разлилось томительное беспокойство. Начало весны, третий месяц, а жара ощущалась сильнее, чем летом.
…
Сознание Минчжу то прояснялось, то меркло, в уголках глаз застыл влажный блеск, а вновь отросшие ногти с силой впились в спину мужчины. Чжао Ши просто связал её запястья шёлковой лентой, прижал их к подушке и, склонив голову, осушил поцелуями её слёзы.
Стремительный ветер и внезапный ливень1. Она была подобна одинокому листку ряски2.
То всплывала на поверхность, то погружалась в воду, качаясь и колыхаясь.
Минчжу с опозданием поняла, что Чжао Ши вымещает на ней всю злость за её поход в Терем весенних ароматов.
Она шмыгнула покрасневшим носом и обиженно, но вполне искренне произнесла:
— Сходи лучше к главной красавице.
Чжао Ши не обратил на неё внимания.
Позже Минчжу пожалела о своих словах. Этот ливень словно стал ещё неистовее.
Минчжу так устала, что не хотела шевелиться. Она выглядела так, будто её только что выловили из воды. Пряди волос взмокли от пота, лицо раскраснелось, и она впала в забытьё.
Теперь Минчжу уже разгадала закономерность своих снов. Когда она была крайне изнурена, она дольше задерживалась в тех видениях, где грань между правдой и вымыслом стиралась.
Во сне в Цзинчэне шёл сильный снег. Суровая зима, сугробы по колено преградили путь из города.
Чжао Ши был облачён в простые белые одежды. Из повозки донеслось несколько намеренно подавленных приступов кашля. Вэй Лю сопровождал его с мечом в руках. Пронизывающий снег и не думал прекращаться.
Вэй Лю терпел долго, но наконец осмелился посоветовать:
— Ваше Высочество, все дороги завалены, к тому времени, как мы доберёмся, совсем стемнеет.
Человек в повозке промолчал.
Вэй Лю добавил:
— Идти в горы в такую метель слишком опасно.
Минчжу услышала голос Чжао Ши:
— Продолжайте путь.
Его голос был очень хриплым.
Минчжу следовала за ними призраком. Они добрались до далёкой горы за городом, где на склоне стоял храм.
Она думала, что Чжао Ши пришёл возжечь благовония и поклониться Будде, но, похоже, всё было не так.
Чжао Ши лишь взглянул на статую Будды снаружи зала, и в его глазах читались насмешка и холодная ненависть. Затем он развернулся и ушёл прочь из храма, вглубь леса.
Мужчина остановился перед надгробием. Несмотря на бесстрастное лицо, его глаза были пугающе красными, словно налитыми кровью. Он присел и смахнул опавшие листья с памятника, проведя пальцами по высеченному имени.
Увидев собственную могилу, Минчжу испытала сложное чувство. Оказалось, он пришёл навестить её прах.
В каком-то помутнении ей почудились слёзы в уголках его глаз, но она моргнула, и всё исчезло.
Чжао Ши прижался лицом к холодному камню. Он был бледен, губы тоже побелели. Он тихо произнёс несколько слов:
— Чжу-Чжу, я виноват перед тобой.
Минчжу задохнулась, словно от тяжёлого удара.
Её разбудили лёгким похлопыванием. Биин с тревогой смотрела на неё:
— Гунян, вы в порядке? Вы только что всё время плакали.
Минчжу с потерянным видом коснулась лица, нащупала следы слёз и покачала головой:
— Я в порядке.
Она часто тешила себя надеждой, что чаша с ядом была делом рук тайцзыфэй, совершённым втайне от него. В конце концов, это был человек, которого она любила в прошлой жизни, и ей хотелось найти ему оправдание.
Но услышав это «прости»…
Минчжу поняла, что больше не может обманывать себя.
Если бы это не было сном, она бы бросилась к Чжао Ши и прямо спросила его: они делили ложе более пяти лет, как он мог не пощадить даже её жизнь?
Биин протянула ей платок:
— Вытрите лицо.
Минчжу взяла платок и стёрла влажные дорожки слёз. Она долго сидела на кровати, погружённая в свои мысли. Когда чувства улеглись, возникло ещё одно дело, от которого болела голова.
Ей снова нужно было выпить лекарство.
К счастью, вчера она проявила предусмотрительность и припрятала побольше снадобья в шкафу.
Вчерашнее новое платье было надето лишь раз и уже пришло в негодность. Сегодня Минчжу надела розовый комплект из юбки и кофты цвета олеандра. Она сказала Биин, что ей нужно на кухню.
— Зачем вам на кухню?
Она использовала Чжао Ши как щит:
— Я хочу сварить похлёбку для тайцзы.
Биин очень обрадовалась. Наконец-то Минчжу-гунян перестала упрямиться и взялась за ум.
— Я провожу вас.
Минчжу спрятала лекарственные травы в рукаве и принесла их на кухню. Она нашла глиняный горшок, открыто поставила его на печь и принялась варить, плотно закрыв крышкой. Никто ничего не заподозрил.
Что касается другого котелка с куриным бульоном, она не уделяла ему внимания и даже не заметила, как дно пригорело.
Повар, почуяв запах гари, хотел было добавить воды, чтобы спасти блюдо, но было уже поздно.
Минчжу ни капли не расстроилась из-за испорченного бульона:
— Раз нельзя пить, вылейте его.
Биин было жаль:
— Может, вы сварите ещё раз?
Минчжу небрежно ответила:
— Я вдруг вспомнила, что Его Высочество тайцзы не любит куриный бульон.
— Правда?
— Да.
Минчжу выставила её из кухни:
— Выйди сначала, я приготовлю для него особый суп из баранины по секретному рецепту.
Биин наивно поверила, что у неё и впрямь есть секретный рецепт, и искренне решила, что гунян всё больше заботится о Его Высочестве тайцзы.
Когда на кухне никого не осталось, Минчжу поспешно выпила горячий отвар, предотвращающий беременность.
Когда лекарство оказалось в желудке, её тревога наконец утихла.
Если бы Чжао Ши узнал, что она на глазах подчиняется, а за спиной нарушает, он бы точно пришёл в ярость.
Минчжу была осторожна. Она тщательно убрала остатки трав и вымыла горшок, чтобы никто ничего не обнаружил, и только тогда вышла из кухни.
Суп из баранины томился в котле более двух часов.
Биин сказала:
— Его Высочество только что вернулся. Узнав, что вы приготовили для него суп из баранины, он, кажется, очень обрадовался и велел вам принести его.
Минчжу ничего не оставалось, кроме как пойти.
В руках она несла коробку для еды, из которой доносился густой аромат мясной похлёбки. На этот раз ей не пришлось ждать доклада, и она беспрепятственно вошла в его кабинет.
В кабинете был гость.
Это был тот самый наследник титула, который узнал её во время побега.
Минчжу чувствовала, что его взгляд был каким-то странным и неприятным.
Она была злопамятна. Если бы не этот наследник титула, Чжао Ши не нашёл бы её так быстро.
С холодным лицом Минчжу подошла и спросила Чжао Ши:
— Ваше Высочество, будете суп?
Чжао Ши не ответил. Помолчав мгновение, он спросил её:
— Почему от тебя так пахнет лекарствами?
- Стремительный ветер и внезапный ливень (疾风骤雨, jí fēng zhòu yǔ) — образное описание бурных событий или резких перемен. ↩︎
- Одинокий листок ряски (一叶浮萍, yī yè fú píng) — символ человека, гонимого обстоятельствами и не имеющего опоры. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
