— Семья Бай всё больше себе позволяет… — недовольно проговорила госпожа Си, когда пир уже закончился, и пересказала господину Си всё, что произошло на празднике. Затем, помогая ему переодеться, добавила: — По-моему, с этим снятием морского запрета всё ещё очень туманно. Если цена на тунговое масло так и не поднимется, ты потом просто выкупи у Ли-гунян это масло. Сегодня она пришла поздравить меня с днём рождения, нельзя же допустить, чтобы она из-за этого понесла убыток.
— Думаю, до этого не дойдёт, — ответил господин Си с задумчивым видом.
— Это почему? — госпожа Си остановилась и с любопытством посмотрела на мужа.
— Всё просто. Боюсь, на этот раз морской запрет и впрямь снимут. Я и сам уже собирался входить в дело, только Ли-гунян меня опередила. Похоже, на этот раз семья Ли заработает очень крупно, — с улыбкой сказал господин Си, обнял жену за талию и усадил рядом с собой.
— Правда? Но ведь об этом говорят уже столько лет, а всякий раз только гром гремит, а дождя нет, — удивилась госпожа Си.
— Вот увидишь. И двух месяцев не пройдёт, а скорее всего, уже через месяц с лишним всё станет ясно. Я как раз собирался через несколько дней договориться с семьёй Бай и выкупить у них весь товар целиком. Только эта госпожа Бай всё-таки слишком уж… по-женски ведёт дела, на серьёзное решение её не хватает, — покачал головой господин Си.
— И что значит “по-женски”? — тут же вскинулась госпожа Си. — Ты это, выходит, женщин ни во что не ставишь? А я, по-твоему, кто? И Ли-гунян, между прочим, тоже женщина.
— Всё-всё, это я не то сказал. Прошу госпожу простить мужа, — с нарочитой учтивостью проговорил господин Си.
— Вот ведь… — с упрёком, но ласково, взглянула на него госпожа Си.
Прожили вместе уже немало лет, а с возрастом будто только слаще стали друг другу.
…
Во всём свете нет ничего быстрее женских разговоров и пересудов.
Не успел закончиться праздник в честь дня рождения госпожи Си, как к тому времени, когда Чжэньнян вернулась на чиновничью улицу, все там уже знали, что она подписала договор с госпожой Бай.
А ведь говорили, что у семьи Бай на складе лежит едва ли не пол-амбара тунгового масла. Сделка там, пожалуй, тянула на несколько тысяч, а то и на десяток тысяч лянов серебром. Купцы были потрясены и в один голос твердили, что Ли Чжэньнян, видно, совсем потеряла голову.
Даже люди в тушечной мастерской заметно приуныли. Всё-таки если хозяева живут хорошо, то и работникам легче. А семья Ли всегда относилась к своим людям по-доброму, так что те, естественно, не могли не переживать за дела дома.
Даже Чжао и Ли Цзинфу ходили с нахмуренными лицами. Хотя тунговое масло пока ещё хранилось на складе семьи Бай, договор уже был подписан, да ещё при таких обстоятельствах, — отступать теперь было некуда.
— Эта девчонка с детства такая: стоит людям её подзадорить, и у неё сразу голова кругом, — с досадой говорила Чжао, сердясь оттого, что Чжэньнян никак не желала быть разумнее.
Но, говорить одно, а держаться в жизни иначе. У Чжао была своя философия. Хоть они с мужем и тревожились, но прекрасно понимали, что на чиновничьей улице хватает людей, которые только и ждут, чтобы посмеяться над тушечной лавкой Ли. А потому, пусть не ради лепёшки, так хотя бы ради собственного достоинства, вовне они держались безукоризненно спокойно. Оба ходили с такими улыбками, словно только что подобрали на дороге золотой слиток.
И это, как ни странно, окончательно сбило с толку всю мастерскую. Что же, выходит, морской запрет и впрямь снимут? Неужели цена на тунговое масло действительно пойдёт вверх? Вопросов было хоть отбавляй, но как бы там ни было, спокойствие старших помогло удержать людей от паники. Все продолжали делать своё дело как прежде.
Шёпотки, конечно, не исчезли, но мастера мигом прихлопывали их, словно назойливых мух.
Разумеется, Ло Цзю вовсе не считал, что Ли Чжэньнян сошла с ума.
— Нет, а я всё больше думаю, что этой Ли-гунян и правда сопутствует удача, — с лёгкой кислинкой заметил Янь Силай, управляющий «Ихоушэна». — Мы тут надрываемся, вертимся, как можем, товара собрали немало, да только сил на это ушло без меры. А она? Сидит себе почти дома, а деньги будто сами с неба сыплются. Вот бы и мне на долю перепало хоть несколько таких случаев.
В последние дни ему приходилось и товар скупать, и суда искать, и с Управлением морской торговли договариваться. А Ло Цзю, этот бессовестный хозяин, только и знал, что прохлаждаться. Янь Силаю уже казалось, что хорошо бы раздвоиться, а то и растроиться — и тогда, пожалуй, дел хватило бы на всех.
— Завидуешь? — усмехнулся Ло Цзю. — Это судьба. Такому не позавидуешь и не выпросишь.
Сказав это, он как ни в чём не бывало продолжил неторопливо пить чай.
Так, незаметно, наступила середина четвёртого месяца. С того дня, как Чжэньнян заключила договор с госпожой Бай, прошёл уже месяц. Слухи о скором снятии морского запрета становились всё настойчивее, и всё больше людей начинали ездить в Управление морской торговли, чтобы разведать новости.
А к концу четвёртого месяца пришло уже точное известие: морской запрет действительно будет снят. И среди первой партии торговцев, получивших право на заморскую торговлю, оказалась Ван Цуйцяо.
Эта новость ошеломила многих крупных купцов, которые в последние месяцы тайно сражались за получение этого права. Но когда они навели справки, им осталось только признать своё поражение. Они сами взялись за дело всего лишь два месяца назад, а Ван Цуйцяо ещё два года назад вывела свою флотилию в “чистое” положение и уже год как наладила отношения с Управлением морской торговли. Тут уж хочешь не хочешь, а придётся снять шляпу.
С тех пор как стало известно о точном снятии морского запрета, цены на всё пошли вверх. А тунговое масло, которое ещё недавно стояло вялое и дешёвое, вдруг рвануло так, словно его подбросили в небо.
Теперь уже все знали, что тушечная лавка семьи Ли на этот раз сорвала по-настоящему крупный куш.
И всё же хуже всех сейчас приходилось госпоже Бай из масляной лавки семьи Бай.
— Ты что, совсем дура? У людей денег нет, а ты сама полезла к ним с товаром в долг! — хозяин Бай, с налитыми кровью глазами, уставился на жену. Ну и разорительница ему досталась.
— А ты сам тогда тоже говорил, что я всё правильно сделала, — обиженно огрызнулась госпожа Бай.
Тогда цена на тунговое масло падала день ото дня, и то, по какой цене она сбыла его семье Ли, и без того считалось для них удачей. Сказав это, она вдруг вскинула глаза:
— Всё равно масло до сих пор лежит на нашем складе. Значит, тот договор мы можем и не признавать.
И вправду: тогда Чжэньнян некуда было складывать товар у себя, да и покупка шла в долг, поэтому вся партия так и осталась на складе семьи Бай.
Хозяин Бай тяжело нахмурился, присел на корточки, на лбу у него выступил пот — видно было, как внутри он борется сам с собой. Спустя долгое время он с силой вытер лицо ладонью и наконец сказал жене:
— Пошли человека к семье Ли. Пусть приезжают за товаром. Цена остаётся прежней.
— Хозяин! Да как же так? Мы не можем проглотить такой убыток! — топнула ногой госпожа Бай.
— Глупая баба, да что ты понимаешь? — прикрикнул на неё хозяин Бай. — В торговле важнее всего одно — доверие. Потерять на сделке не страшно. Где это видано, чтобы всю жизнь торговать и ни разу не прогореть? Да и тут мы не то чтобы в убытке, просто недозаработали. Но запомни: если потеряешь доброе имя, тогда торговать уже и вовсе не сможешь. Немедленно пошли человека к Ли.
— Ладно, — только и ответила госпожа Бай.
Услышав это, спорить она больше не стала, повернулась и велела приказчику бежать к Ли и передать, чтобы Ли Чжэньнян прислала людей за товаром.
Тот мигом сорвался с места и понёсся к лавке Ли.
В это время Чжэньнян как раз беседовала в тушечной лавке с Ван Цуйцяо. На этот раз Ван Цуйцяо первой получила право на морскую торговлю. А ведь если в таком деле сделать первый шаг раньше других, дальше преимущество только растёт. К тому же в землях двух морей у неё и без того уже была своя основа. Так что о её будущем развитии и говорить было нечего.
Приказчика семьи Бай провели в лавку, и он сразу обратился к Чжэньнян:
— Главная управляющая Ли, наш хозяин велел вам взять договор и приехать за товаром.
— Хорошо, — кивнула Чжэньнян. — Ты возвращайся, передай, что я сейчас же приеду.
С этими словами она велела Хуаэр дать приказчику деньги за хлопоты, и тот поспешил назад.
— А семья Бай, выходит, умеет держать слово, — заметила Ван Цуйцяо. О том, как всё началось и к чему пришло, она, разумеется, уже слышала.
Вообще-то и на эту партию тунгового масла Ван Цуйцяо тоже имела виды. Но она знала, что масло семьи Ли издавна шло через господина Си, так что, когда Бай прислали за Чжэньнян, чтобы та забрала товар, Ван Цуйцяо не стала вмешиваться. Вместо этого она лишь продолжила обсуждать с Чжэньнян будущий вывоз туши Ли за море.
А об этом между ними и без того была договорённость ещё с прежних лет, так что распространяться не было нужды.
— Да, — кивнула Чжэньнян.
Поступок семьи Бай её удивил, и одновременно она невольно стала смотреть на них с большим уважением.
На самом деле, оставляя тогда тунговое масло на складе Бай, Чжэньнян и сама кое-что предусмотрела. Все они были торговыми людьми, каждый день сталкивались друг с другом, — так к чему же доводить всё до ожесточённой ссоры из одного лишь упрямства? К тому же для неё самой снятие морского запрета было делом почти уже известным заранее, тогда как для семьи Бай — да и, по сути, для всех людей этого времени — всё это было куда менее очевидно. В этом смысле игра выходила не совсем честной.
Поэтому Чжэньнян изначально и не собиралась во что бы то ни стало забирать эту партию себе. Она оставила её у Бай с тем расчётом, что если после снятия запрета те вдруг откажутся признавать прежнее соглашение, она просто сделает вид, будто ничего и не было.
Но она не ожидала, что на этот раз семья Бай проявит такую широту: сумеет и взять на себя решение, и отпустить упущенную выгоду.
После этого Ван Цуйцяо откланялась, а Чжэньнян вместе с людьми Бай отправилась к ним. Там она сперва расплатилась по счёту, а потом наняла рабочих и велела сразу же перевезти весь товар в дом Си. Семья Си на этот раз получила через Управление морской торговли право на вывоз тунгового масла за море, а кроме того, и на местном рынке в самых разных ремёслах и промыслах масла требовалось немало. Можно было сказать, что сколько ни привези — всё «съедят».
Вечером господин Си как раз заговорил о том, что семья Бай всё-таки отгрузила семье Ли их тунговое масло.
— Бай отдали товар? — удивилась госпожа Си.
— Да. Не разочаровали меня, — ответил господин Си. — Всё-таки Бай — один из больших родов Юньнани, и торговый путь они ещё помнят. Теперь, когда морской запрет снят, доля рынка тунгового масла только вырастет. Так что отныне я весь товар семьи Бай буду брать целиком.
— А если бы на этот раз они не отдали товар, что бы ты сделал? — с любопытством спросила госпожа Си.
— Очень просто, — ровно ответил господин Си. — С торговцем, который не дорожит своим словом, вообще не о чем вести дела.
Потеряешь на востоке — возместишь на западе. В делах прибыли и убытка нельзя судить лишь по одному сегодняшнему дню. В конечном счёте нужно держаться Дао.
Конечно, нынешнее снятие морского запрета возвысило и Ло Цзю, и Ли Чжэньнян.
Но Ло Цзю, если не считать того времени, когда он только открыл свой денежный дом и успел нашуметь, в остальном предпочитал молча наживать состояние. А вот Ли Чжэньнян, хотя тоже сперва собиралась просто тихо разбогатеть, из-за этой истории с госпожой Бай неожиданно привлекла к себе немало внимания.
…
Госпожа Сюань беседовала с госпожой Сюй, Второй госпожой дома.
— Что-то госпожа Хань в последнее время совсем не выходит в люди, — с лёгкой досадой заметила госпожа Сюань.
— Да где уж ей сейчас, — прищурившись, ответила Вторая госпожа Сюй. — У неё Второй сын в этом году сдаёт сянши, вот она и хлопочет обо всём, что с этим связано.
На самом же деле Вторая госпожа Сюй прекрасно понимала, что после прошлогодней истории с землёй госпожа Хань просто начала её сторониться. Что ж, уроженка маленького места — откуда там взяться широте души и настоящему размаху? Ну сторонится и сторонится. В итоге ведь именно Хань Игуй лишился дела с сырцовым шёлком, а теперь возится с горными товарами. Да разве там сравнится прибыль с торговлей шёлком? Кто в итоге проиграл — не она ли сама?
— Кстати, та Чжэнь-гунян из тушечной лавки семьи Ли на чиновничьей улице… кажется, она племянница госпожи Хань? — снова спросила госпожа Сюань.
— Верно. А что? Приглянулась? Хочешь кому-то из своих через сваху сосватать? — приподняла брови Вторая госпожа Сюй.
— Да нет, не то чтобы… Просто любопытно. Говорят, эта девушка не так проста… — ответила госпожа Сюань.
И тут же принялась рассказывать всё с самого дня рождения госпожи Си и до того, как Бай всё-таки отдали товар. Рассказ её звучал с таким подъёмом, с такими паузами и поворотами, что вся эта история почти обрела вкус настоящей легенды.
— Сейчас, между прочим, — добавила она под конец, — уже немало хозяек крупных домов наводят о ней справки.
Вторая госпожа Сюй слушала молча, с задумчивым видом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
