— Да как так можно! Семья Тянь устроила собрание по испытанию туши, а выгоду в итоге получила семья Ли!
После собрания по испытанию туши Второй господин Тянь злился так, что едва не подпрыгивал на месте.
— Второй брат, успокойся, не горячись. Зачем считаться из-за такой мелкой выгоды? Надо понимать, на сегодняшнем собрании наша тушь Тянь получила всеобщие похвалы, да ещё и тушевые отзывы от наставника Тяня и господина Суня. Второй брат, тебе стоит велеть людям напечатать и распространить их оценки. Я слышала от семьи Сюй, что господин Сунь уже получил наследственное назначение на должность в Интяньском управлении, через некоторое время он вступит в должность. Его отзыв о туши непременно немало прибавит блеска нашей туши Тянь, — спокойно сказала стоявшая рядом Тянь Жунхуа.
Всё по-прежнему оставалось в её руках.
У вашей семьи Ли есть отзыв о туши от первого учёного Шэня, зато у нашей семьи Тянь теперь есть отзыв от господина Суня. Никто никому не уступает.
В этот миг Тянь Жунхуа снова подумала: на этот раз она забросила приманку в виде туши «Сухэ». Только неизвестно, клюнет ли семья Ли?
……
После полудня люди восьмой ветви семьи Ли собрались вместе и принялись внимательно изучать пробную работу, которую Вэнью принёс домой.
— Если судить по цвету этой туши, семья Тянь в деле туши «Сухэ» уже, пожалуй, ушла впереди всех, — произнёс старик Ли.
В этот момент он полулежал в кресле. Хотя за последние дни тело его стало немного лучше, выглядел он всё ещё слабым.
Но глаза старика не отрывались от пейзажной картины.
Картина эта была написана без красок, однако густые и лёгкие тона сочетались в ней как нельзя лучше; слои ложились один за другим, и от всего полотна веяло подлинной широтой и величием. А такая многослойность, проявившаяся только за счёт градаций тушевого цвета, как раз и была обязана тому, что у туши «Сухэ» отчётливо различались пять оттенков: чёрный, белёсый, серый, светлый и промежуточный.
Можно было сказать, что в этой картине Сунь Кэхун без остатка выявил достоинства туши «Сухэ».
— Семья Тянь три года распоряжалась податной тушью, да ещё имела поддержку от семьи Ло. Неудивительно, что они смогли довести тушь «Сухэ» до такого уровня, — задумчиво сказала Седьмая госпожа.
Ведь всё это время масло сухэ, как заморское масло, было запрещено простому люду. И прежде лишь семьи Ло и Тянь, державшие в руках поставки податной туши, могли получать масло сухэ и благодаря этому исследовать тушь «Сухэ».
Теперь же запрет на масло был снят лишь потому, что открыли морскую торговлю.
— Ценность туши «Сухэ» очень высока. К тому же собрание семьи Тянь на этот раз было устроено с большим размахом. Особенно отзыв о туши, который господин Сунь написал для семьи Тянь, говорят, многие люди из академии уже ищут его копии. У нас на улице Четырёх сокровищ теперь прямо бумага подорожала на время. Боюсь, на этот раз имя семьи Тянь разойдётся очень широко. А раз так, другие образцы туши, даже если будут изготовлены превосходно, едва ли смогут соперничать с этой тушью семьи Тянь, — с некоторой тревогой сказал стоявший рядом управляющий Шао.
Для многих людей хороша тушь или плоха в основном определялось её ценой и редкостью.
— Если так, разве нашей семье Ли тоже не нужно заняться тушью «Сухэ», чтобы суметь побороться с семьёй Тянь? — обеспокоенно сказала в этот момент старшая госпожа Чэн.
— Старшая тётушка, если наша семья так поступит, мы как раз попадёмся на уловку семьи Тянь, — сказала Чжэньнян.
Она аккуратно свернула картину в руках и снова передала её Вэнью, а затем улыбнулась — мягко, но в этой улыбке скользнула лисья хитринка.
Вэнью, конечно, принял картину как сокровище и бережно убрал её. Потом послушно сел рядом со своей матерью, госпожой Сунь.
Седьмая бабушка и дед Ли переглянулись и оба едва заметно кивнули.
Они так и знали, что эта девочка хитра и сообразительна, её не так-то просто провести.
А вот остальные, сидевшие рядом, смотрели с недоумением.
— О? Почему ты так говоришь? — первой спросила госпожа Хуан.
Именно она больше всех общалась с Чжэньнян в Нанкине.
Тогда Чжэньнян объяснила, что себестоимость туши «Сухэ» слишком высока. Если выставить её на отбор податной туши, не ровён час, двор навлечёт на себя упрёк в расточительстве народного достояния.
— Если так, выходит, семья Тянь зря с таким размахом превозносит тушь «Сухэ»? — тётушка Цзиньхуа, сидевшая рядом, совсем запуталась от слов Чжэньнян.
— Семья Тянь тоже не дураки. Иначе в те годы семья Чэн не потерпела бы от них поражения, — сказала Чжэньнян. — Тяни прославляют себя через тушь «Сухэ», и этим точно так же показывают достижения своей семьи в изготовлении туши. А когда наступит день отбора податной туши, они вполне могут объяснить причину и выставить на состязание другой сорт туши, тоже ничуть не хуже. Если мы и правда решим, что семья Тянь пойдёт на отбор именно с тушью «Сухэ», боюсь, мы попадёмся. А если ещё и сами бросимся изучать её, то тем более угодим в их ловушку. О прочем уж не говорю: за такой короткий срок разве можно догнать технику семьи Тянь? В итоге мы не только впустую потратим силы, но ещё и задержим главное дело нашей собственной семьи — участие в отборе податной туши.
Не стоит смотреть на сегодняшнее небольшое собрание семьи Тянь по испытанию туши как на простое мероприятие. На самом деле они выкопали для соперников, участвующих в отборе туши, сразу две ямы.
Первая, разумеется, была приёмом «открыто чинить мостки, а тайно переправляться у Чэньцана»: заставить всех поверить, будто семья Тянь собирается состязаться именно с тушью «Сухэ». Теперь Чжэньнян могла быть уверена, что когда придёт время, Тяни непременно не выставят эту тушь на отбор. В конце концов, даже если сами Тяни чего-то не сообразили бы, разве люди семьи Сюй тоже не смогли бы этого понять?
Вторую яму Чжэньнян угадала в тот момент, когда Вэнью подставили. Если первая ловушка была рассчитана на всех мастеров, участвующих в отборе податной туши, то вторая била прямо по семье Ли.
Создать новый вид туши — дело вовсе не лёгкое. На прошлом собрании Чжэньнян уже оценивала тушь «Сухэ» семьи Тянь, но за такое короткое время невозможно было проникнуть в её суть слишком глубоко. Поэтому, вероятно, семья Тянь нарочно воспользовалась тем прислужником, чтобы втянуть Ли в торги. При тогдашнем положении, если бы Чжэньнян не знала Сунь Кэхуна так хорошо, семье Ли ради сохранения собственной репутации ничего не оставалось бы, кроме как воспользоваться случаем и вступить в торг. Цена к тому моменту уже была очень высокой; стоило семье Ли назвать ставку, и картина, скорее всего, досталась бы им.
Только Чжэньнян вмешалась иначе, и семье Ли не пришлось тратить ни одной монеты. Но итог, по сути, оказался тем же.
Имея на руках такую пейзажную картину, семья Ли получила ещё один путь к изучению оттенков туши «Сухэ». А люди семьи Тянь, очевидно, слишком хорошо понимали Ли, для тех, кто одержим ремеслом, такая возможность почти неотразима. Добавить к этому важность права на податную тушь — и, кто знает, не бросились бы ли все Ли с головой в исследование туши «Сухэ»?
Вот это и была глубокая яма, которую семья Тянь выкопала специально для семьи Ли. А когда пришло бы время, обвинение в расточительстве народного достояния легло бы уже на Ли.
Только люди семьи Тянь явно недооценили семью Ли. Не говоря уж о самой Чжэньнян, даже Седьмая бабушка и дед Ли — кто из них не был человеком тонкого ума и большого опыта? В их возрасте многие вещи становились ясны с первого взгляда.
— Ах вот как… Если так подумать, и правда очень похоже. Эта семья Тянь — точно не простая масляная лампа1, — тётушка Цзиньхуа хлопнула себя по лбу и просияла лицом, словно всё наконец поняла.
— Тогда что нам делать дальше? — спросила госпожа Хуан.
Седьмая госпожа кивнула Чжэньнян. Уже давно было решено, что именно Чжэньнян отвечает за нынешний отбор податной туши, и всё должно идти по её распоряжению. Двум старшим оставалось лишь подхватывать упущенное и восполнять недостающие места.
— Седьмая бабушка, дедушка, я думаю так: мы будем идти в собственном ритме, шаг за шагом, как задумали. Не позволим другим водить нас за нос. Тогда, какие бы хитрости ни пускали в ход остальные, мы будем отвечать только мастерством, — сказала Чжэньнян.
В эту яму семьи Тянь их семья Ли, конечно, не прыгнет.
— Хорошо. Вот так и должны поступать люди, изготавливающие тушь, — услышав слова Чжэньнян, Седьмая бабушка и дед Ли остались чрезвычайно довольны.
Хотя теперь, ради борьбы за право на податную тушь, все словно «Восемь бессмертных, переправляясь через море, проявляют каждый своё чудо», но есть вещи, за которые необходимо держаться.
Так всё и было решено: собрание семьи Ли по испытанию туши состоится через десять дней.
Испытателем туши по-прежнему будет Дин Юньпэн. А господин Дунту после того, как в прошлом году получил степень цзюйжэня, теперь уже отправился в столицу участвовать в столичном экзамене, так что помочь семье Ли с испытанием туши он, разумеется, больше не мог.
Только в следующие несколько дней небеса оказались не на их стороне: погода, прежде всё время ясная, с первого же дня вдруг обернулась проливным дождём.
- Не простая масляная лампа (不是省油的灯 / bú shì shěng yóu de dēng) – разговорное выражение о человеке или семье, с которыми нелегко иметь дело; хитрые, непростые, способные на уловки.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
