Огни на круизном лайнере заставляли море мерцать бликами. Гао Цюн видела, как Сатана просидел какое-то время, а затем покатил инвалидное кресло обратно в каюту. Выражение его лица было спокойным, словно ничего не произошло.
Однако Гао Цюн понимала: то, что он не позвал А-Цзо, чтобы тот помог ему, и было признаком величайшего беспокойства Сатаны.
Гао Цюн пнула ногой ограждение. Это определённо не Бэй Яо-гунян, Бэй Яо-гунян не стала бы целовать Сатану.
Она ждала, когда Сатана разочаруется в этой самозванке.
Или когда самозванка окажется на суше и сама испугается Сатаны.
Морской бриз приносил с собой специфический солоновато-рыбный запах, ночная луна светила особенно ярко.
Кто-то не смыкал глаз всю ночь.
Утренний солнечный свет залил всю палубу, поверхность моря была спокойной, начинался рассвет.
Когда А-Цзо выкатил Пэй Чуаня из дверей каюты, у всех широко раскрылись глаза.
Выражение лица мужчины было спокойным, на холодном, суровом лице виднелась чёрная татуировка «s». Если бы за его спиной не следовал преданный А-Цзо, все бы наверняка подумали, что ошиблись человеком. Сколько лет они не видели истинного облика Сатаны?
Перед лицом скрытных и удивлённых взглядов Пэй Чуань держался на редкость невозмутимо.
В душе он чувствовал себя не совсем привычно. Из-за того, что маска носилась слишком долго, его кожа приобрела холодную бледность.
Ему не хотелось ловить на себе странные взгляды во время предстоящего обсуждения дел, поэтому он протянул руку к стоящей рядом девушке:
— Верни мне её.
«Хватит играть».
Бэй Яо держала в руках маску павшего божества и спрятала её за спину.
Пэй Чуань мягко произнёс:
— Будь послушной.
Бэй Яо чувствовала себя немного неловко. Ещё несколько дней назад они с Пэй Чуанем были ровесниками, а спустя несколько дней Сатана стал намного старше её.
Она вернула ему маску. Пэй Чуань надел её сам, но лица его подчинённых всё равно оставались странными.
Мужчины позавтракали и собирались обсуждать дела. На корабле в основном были грубые мужчины, из девушек — только Гао Цюн и Бэй Яо. Пэй Чуань взглянул на стоящую рядом Бэй Яо и сказал Гао Цюн:
— Составь ей компанию, прогуляйтесь.
Гао Цюн неохотно ответила:
— Слушаюсь.
После внедрения чипа «Ваншэн» преданность Гао Цюн не вызывала сомнений. Она добросовестно следовала за Бэй Яо. Бэй Яо тоже боялась доставить Пэй Чуаню хлопот, поэтому, чтобы он не беспокоился, не стала отказываться.
На острове, где была похоронена «Бэй Яо», не было женской одежды, поэтому вещи на ней были из тех, что привезла Гао Цюн. Гао Цюн вспомнила вчерашний поцелуй Бэй Яо, и сейчас Бэй Яо казалась ей крайне неприятной.
Она окинула фигуру Бэй Яо критическим взглядом.
Бэй Яо спросила её:
— На что ты смотришь?
Взгляд Гао Цюн в итоге остановился на груди Бэй Яо.
Бэй Яо стало не по себе от её откровенного взгляда, она почувствовала раздражение и стыд.
Глаза Гао Цюн горели. Мамочки, ей самой пришлось увеличить грудь, чтобы это платье на ней сидело, но на этой Сяо Яоцзин оно тоже сидело как влитое.
Гао Цюн:
— Эй, самозванка, ты слышала когда-нибудь фразу: «Служить другому своей красотой: когда красота увядает, любовь остывает?»1
Бэй Яо: — …
Она не была глупой и понимала, о чём говорит Гао Цюн. Подобно тому как Гао Цюн не любила её, она тоже не любила Гао Цюн.
Бэй Яо обычно не любила спорить по пустякам, но при мысли о том, что рядом с Пэй Чуанем все эти годы была Гао Цюн, в её сердце тоже поднялась горечь. Она намеренно уколола Гао Цюн:
— По крайней мере, лучше иметь красоту, чем не иметь её вовсе. Пэй Чуаню нравятся именно такие, как я.
У Гао Цюн дрогнуло веко:
— Я спрашиваю, чего ты на самом деле хочешь? Способ справиться с «Ваншэн» и жизнь Сатаны не обсуждаются, в остальном — говори, я во всём могу тебе помочь. Твоё руководство прислало тебя с какой-то целью. — Она больше не могла этого выносить! Если эта девица уберётся, она готова выпроводить её с почестями!
Бэй Яо взглянула на неё и серьёзно ответила:
— У меня есть цель.
Гао Цюн обрадовалась:
— Какая?
Бэй Яо прищурилась:
— Чтобы Сатана любил меня.
— Ты издеваешься надо мной!
Бэй Яо удивилась:
— Почему ты не можешь выслушать правду?
Гао Цюн не хотелось больше с ней разговаривать, Бэй Яо тоже не собиралась обращать на неё внимание, и она сама гуляла по лайнеру.
Лайнер был очень роскошным, что в какой-то момент напомнило ей фильм «Титаник». В городе, где она родилась, не было моря, и Бэй Яо никогда не выходила в открытые воды, поэтому под ласковым морским бризом она с лёгким сердцем осматривала всё вокруг.
Казалось, время вокруг неё замерло, она была очень довольна и счастлива. Гао Цюн уловила эту атмосферу. Чувство счастья, казалось, было заразительным. Выражение её лица изменилось, и она недовольно фыркнула:
— Деревенщина.
Бэй Яо не стала с ней спорить.
Наступил полдень, время обеда, но она так и не увидела Пэй Чуаня. Обед принесли прямо в каюту.
Пэй Чуань, казалось, был очень занят, он трудился до самой ночи, так и не освободившись.
Бэй Яо несколько раз поглядывала в сторону главного зала, чувствуя разочарование. Она протянула руку, и лучи закатного солнца коснулись кончиков её пальцев.
Гао Цюн злорадно заметила:
— Кто это утром с гордым видом заявлял, что Сатане нравятся такие, как ты? Сатана хоть и занят, но не до такой же степени, чтобы даже не увидеться с тобой. Не льсти себе.
Когда стало совсем поздно, Бэй Яо постучала в дверь Пэй Чуаня. С той стороны послышался спокойный мужской голос:
— Войдите.
Бэй Яо толкнула дверь. Он читал книгу.
Пэй Чуань посмотрел на замершую в дверях девушку:
— Что случилось?
Бэй Яо ответила:
— Ничего.
На самом деле она не была навязчивой, просто этот мир заставлял её чувствовать себя незащищённой. В памяти ещё жили вчерашние нежность и близость Пэй Чуаня, а сегодня он стал вести себя отстранённо. Бэй Яо была в недоумении и тревоге.
Пэй Чуань сказал:
— Отдыхай хорошенько.
У неё словно вмиг пропали все силы, и она, понурив голову, пошла к своей каюте.
Пэй Чуаню стало её жаль. Глядя на её уходящую фигуру, он в конечном итоге так ничего и не сказал.
Только когда она ушла, он схватился за грудь и закашлялся.
Когда Юй Шансянь привёл врача, он нахмурился:
— Когда это началось? — Во время обсуждения дел внезапно возникла стенокардия, такое случилось впервые.
Пэй Чуань был очень спокоен:
— Ничего страшного, пусть врач сначала посмотрит.
Врач осмотрел его и спустя долгое время произнёс:
— Пожалуйста, берегите себя, не допускайте слишком сильных эмоциональных колебаний.
Пэй Чуань ответил:
— Я понимаю.
Юй Шансянь редко выходил из себя, но сейчас он разозлился:
— Кто же это? Мы не разглашали местоположение острова, раньше с твоим здоровьем проблем не возникало. Я допрошу каждого на острове, а если не признаются — всех убью.
Пэй Чуань поднял глаза:
— Ты слишком много думаешь, это пустяки.
Пустяки? Тогда почему от боли можно упасть в обморок?
Юй Шансянь хотел что-то добавить, но Пэй Чуань холодно прервал его:
— Врач остаётся, ты выйди. Информация заблокирована.
Это был строгий приказ. Юй Шансянь опустил голову и ответил:
— Слушаюсь.
Ночной ветер немного развеял гнев, на смену которому пришла проницательность.
Выйдя из каюты, Юй Шансянь встретил Гао Цюн. У той было хорошее настроение, она сказала:
— В комнате самозванки свет погас очень рано, она точно осталась ни с чем, столкнувшись с отказом в приёме.
Юй Шансянь прищурился:
— Ты общалась с этой девушкой эти два дня, что ты о ней думаешь?
Гао Цюн сначала хотела разразиться руганью, но Бэй Яо на самом деле не была тем человеком, которого можно было возненавидеть. Гао Цюн поджала губы и сказала:
— Да так, ничего особенного.
— Как ты думаешь, с какой целью она пришла? Навредит ли она Сатане?
Гао Цюн обрадованно воскликнула:
— Ты тоже считаешь, что с ней что-то не так, верно? Она наверняка замышляет недоброе!
Юй Шансянь посмотрел на выражение лица Гао Цюн и почувствовал, что говорит со стеной. Он незаметно усмехнулся.
— В тот год, когда Бэй Яо-гунян умерла, ты помнишь, что сделал Сатана?
— Кажется, он позволил некачественным образцам чипов «Ваншэн» попасть на рынок, начался хаос. Сам он заперся в комнате. Все думали, что он не сможет пережить смерть Бэй Яо, но наш Сатана — настоящий мужчина! Через несколько дней он вернулся как ни в чём не бывало и сделал нас ещё сильнее. К чему ты об этом спрашиваешь?
Юй Шансянь задумчиво ответил:
— Ни к чему.
— Ведёшь себя странно. Пойду повидаю Сатану.
Юй Шансянь остановил её:
— Сатана отдыхает.
— Так рано?
Гао Цюн подумала, что отдых — это тоже хорошо, во всяком случае лучше, чем смотреть на звёзды вместе с самозванкой.
Разобравшись в мыслях, она тоже вернулась в свою каюту.
Юй Шансянь замер, в голову пришла внезапная догадка.
На следующее утро, когда Пэй Чуань встал, цвет его лица стал заметно лучше.
Простодушный А-Цзо, подойдя, чтобы катить кресло, обеспокоенно спросил:
— Как здоровье Сатаны?
Пэй Чуань ответил:
— Всё в порядке.
В ресторане на втором этаже брезжил утренний свет. Пэй Чуань нахмурился:
— Где она?
Гао Цюн огляделась, но Бэй Яо нигде не было. Заметив взгляд Пэй Чуаня, она покачала головой:
— Я не знаю. Вчера я немного погуляла с ней, и она очень рано ушла спать.
Кроме того дня, когда они покидали остров, Бэй Яо никогда не опаздывала. Она была пунктуальна, вежлива и никогда не ставила людей в неловкое положение.
Гао Цюн сказала:
— Вы приступайте к еде, а я пойду позову её.
Юй Шансянь, видя, что Пэй Чуань молчит, опустив глаза, с улыбкой произнёс:
— Этой девушке всего девятнадцать, мы все почти на двенадцать лет старше её. Сатана когда-нибудь воспитывал младших сестёр? Наверное, ей одиноко, вот она и капризничает. Вчера вы весь день обсуждали дела и не виделись с ней.
Он говорил с намёком, и Гао Цюн это не понравилось. Эта маленькая демоница ещё и капризничает! Смеет показывать Сатане характер! Если дать ей ракету, она что, на небо улетит?
Пэй Чуань сказал:
— Ешьте, я сам схожу к ней.
А-Цзо поспешил подойти, чтобы катить кресло, но тот жестом руки отказал ему.
Пэй Чуань сам направился к каюте Бэй Яо.
Он постучал в дверь и мягко произнёс:
— Бэй Яо, прости, что не понял твоих чувств. Этот мир для тебя чужой, это я виноват, что постоянно оставлял тебя одну.
В комнате было тихо. Пэй Чуань вспомнил слова Юй Шансяня. Неужели она капризничает? Он тихо вздохнул:
— Давай я сегодня побуду с тобой? Прикажу остановить корабль, можно будет порыбачить в море.
Он замолчал. Он был скучным человеком и не умел утешать девушек. Он и раньше не умел радовать её.
Он сказал:
— Если тебе что-то нравится или чего-то хочется, можешь сказать мне.
Он ждал у её двери. Утренний морской бриз был нежным, в её каюте мелодично звенели колокольчики. Пэй Чуань просидел долго, а затем толкнул дверь.
Комната была пуста. Подвеска из морских ракушек раскачивалась на ветру, одеяло на её кровати было аккуратно заправлено, две маленькие тропические рыбки плавали в стеклянном шаре.
Всё было опрятным и живым, только самой Бэй Яо в комнате не было. Её не уводили силой.
Он закрыл глаза.
Ему хотелось верить, что Юй Шансянь был прав и она просто капризничает.
Но на что он мог жаловаться? Прожив двадцать семь лет, он понял одну истину: даже обладая безграничной властью, невозможно победить судьбу.
Она велит ей войти в его жизнь — и та входит, она может заставить её исчезнуть без следа. Всколыхнуть тихую гладь воды и посмеяться над его ничтожностью. Пэй Чуань прижал руку к груди. Казалось, ему было очень больно, но в то же время не так уж сильно.
Раз Пэй Чуаня не было, в ресторане, разумеется, никто не смел приступать к еде.
Всё утро Пэй Чуань не возвращался. И как раз в тот момент, когда все начали обмениваться многозначительными взглядами, а лицо Гао Цюн стало мрачным, Пэй Чуань вернулся один.
Он был на редкость спокоен:
— Ешьте.
Гао Цюн удивлённо посмотрела на него. На шее не было следов поцелуев, одежда была в безупречном порядке. Она не понимала ситуацию и посмотрела на Юй Шансяня. Тот тоже недоумённо нахмурился и спросил:
— Та девушка не придёт обедать?
Пэй Чуань спокойно ответил:
— Она больше не придёт.
Море было лазурным, небеса бледными. Пэй Чуань добавил:
— Она вернулась домой. Заприте ту комнату.
Никто не понимал, что произошло и что значит «вернулась домой», в глазах Юй Шансяня промелькнуло лёгкое удивление.
Все ели в страхе, боясь, что Пэй Чуань внезапно разгневается, но он оставался спокойным до конца трапезы. Вытерев пальцы, он велел А-Цзо везти его в кабинет.
Когда он ушёл достаточно далеко, Гао Цюн предположила:
— Сатана ведь не выбросил самозванку в море на корм рыбам?
Юй Шансянь вскинул брови:
— Ты не рада?
— Нет… не то чтобы… просто это кажется слишком уж непостоянным. Он не так уж сильно любил самозванку, верно?
Юй Шансянь усмехнулся:
— Кто знает.
Гао Цюн пробормотала:
— Точно не любил, иначе, когда человек исчезает, он не был бы спокоен так, словно ничего не случилось. — Из-за исчезновения самозванки даже Гао Цюн чувствовала себя не в своей тарелке. Хотя самозванка и была раздражающей, но иногда на неё было приятно посмотреть. Гао Цюн часто пугала её тем, что внедрит ей чип «Ваншэн», но так и не сделала этого!
Был человек, и нет его. Гао Цюн потёрла нос, не зная, что и сказать. Она повсюду заглядывала, но нигде не видела и следа самозванки.
До конца морского пути оставалось два дня. Бэй Яо открыла глаза.
Вокруг было темновато, она почувствовала запах морской воды и сырых досок.
Её запястья были прикованы к деревянному столбу. Вошёл мужчина.
— Юй Шансянь?
— Ты в порядке?
Бэй Яо нахмурилась:
— Ты прикинулся Пэй Чуанем, чтобы заманить меня сюда. Что ты задумал?
Она получила звонок по внутренней связи от Пэй Чуаня с просьбой прийти, но стоило ей выйти из каюты, как её усыпили и спрятали в самом нижнем трюме лайнера, где иногда складывали грузы. На мгновение в голове Бэй Яо пронеслось множество мыслей, например, об убийстве Пэй Чуаня ради власти.
Юй Шансянь поднял руки:
— Не думай о плохом, у меня нет дурных намерений. Мне просто было слишком любопытно кое-что узнать, и я испугался, что Сатана однажды погубит сам себя, поэтому и осмелился пригласить тебя сюда на некоторое время.
Бэй Яо уловила ключевое слово:
— Что значит «Сатана умрёт»?
— Ты знаешь, что такое «Ваншэн»?
Это слово Бэй Яо слышала от Гао Цюн, однако все хранили это в тайне и ничего ей не рассказывали.
Юй Шансянь начал неспешный рассказ:
— «Ваншэн» — это чип, способный контролировать мысли и эмоции человека. Он вживляется в мозг, позволяя полностью управлять идеями и поведением, его нельзя извлечь, ему невозможно противостоять.
Бэй Яо посмотрела на него, её лицо стало серьёзным.
Юй Шансянь продолжил:
— Ты верно догадалась, мне и Гао Цюн вживили «Ваншэн», но наши чипы — это уже доработанный, готовый продукт. Обычно они не причиняют нам вреда, но первые версии чипов, распространение которых Сатана в своё время допустил… богачи тайно скупали их, и при вживлении погибло много людей.
Бэй Яо поджала губы и промолчала.
— Ха, не нервничай так. — Юй Шансянь вскинул бровь. — Я лишь предполагаю. Предполагаю, что Сатана в самом начале вживил «Ваншэн» самому себе. Такой гордый человек, как он, не позволил бы другому стать его хозяином, поэтому он сам отдал себе приказ. Какой же это приказ? Давай угадаем.
Юй Шансянь коснулся пальцем подбородка:
— После твоего появления у него возникла реакция сопротивления приказу «Ваншэн» — боли в сердце.
Его улыбающийся вид заставил Бэй Яо захотеть пнуть его.
Видя беспокойство Бэй Яо, Юй Шансянь сказал:
— Я полагаю, когда он вживлял чип, приказ был таким: не любить тебя так сильно и продолжать жить как нормальный человек. Стоило тебе появиться, как внешне он остался невозмутим, но внутри чип сработал. Ужасно, не правда ли?
Юй Шансянь добавил:
— Сначала я тебя освобожу.
Он любезно освободил Бэй Яо. Она спросила его:
— Есть ли какой-то способ справиться с «Ваншэн»?
— Нет. После смерти всё развеется дымом и превратится в прах.
Говоря об этом, это мы сами натворили бед, это карма, рано или поздно за всё приходится платить. Видя, как ты переживаешь… способ всё же есть. Тебе просто нужно сделать так, чтобы Сатана перестал о тебе думать.
У Бэй Яо даже дрогнул уголок рта:
— И это та причина, по которой ты обманом заманил меня сюда?
Юй Шансянь ничуть не смутился и кивнул.
— Ты когда-нибудь любил кого-то?
Юй Шансянь вскинул брови и покачал головой.
— …
«Неудивительно, совсем неудивительно».
Бэй Яо даже не знала, где Пэй Чуань нашёл двух таких странных помощников.
Он действительно считал, что если человек не будет кого-то видеть или слышать, то сможет перестать думать об этом.
Неужели все гении такие странные? Они переглянулись. Юй Шансянь спросил:
— Не сработает? Тогда что ты предлагаешь делать?
Пока они разговаривали, внезапно открылся люк, и показалось лицо Пэй Чуаня в маске.
Стоял июнь, снаружи веял морской бриз. Маска павшего божества выглядела почти бесстрастной. Он опустил взгляд и встретился глазами с Бэй Яо, которая смотрела на него из трюма.
В её чистых зрачках отразился его облик.
Стоявший рядом Юй Шансянь вздрогнул.
Пэй Чуань же просто протянул руку:
— Поднимайся.
Хотя во всём от начала до конца была виновата глупость Юй Шансяня, Бэй Яо невольно почувствовала вину. Она не знала, слышал ли Пэй Чуань их разговор внизу.
Юй Шансянь проявил поразительную догадливость. Стоило Бэй Яо подняться по лестнице, как он с глухим звуком рухнул на колени.
Он принялся отчаянно признавать вину:
— Я виноват, я признаю ошибку, я сам прыгну в море на корм рыбам.
С этими словами он поднялся наверх. Вскоре Бэй Яо услышала слабый всплеск.
Юй Шансянь сам обвязался верёвкой и прыгнул в море. С видом полной безнадёги он плыл вслед за лайнером на привязи. Пэй Чуань наблюдал за этим фарсом, не проронив ни слова.
Когда Юй Шансянь исчез, он перевёл взгляд на Бэй Яо. Его тон можно было назвать мягким:
— Внизу, в трюме, сыро. Твоё платье намокло, иди переоденься.
Несмотря на разгар лета, небо было пасмурным, и от морского ветра становилось прохладно.
Бэй Яо закусила губу. Ей хотелось подойти к нему, но в то же время она была в замешательстве. Каждая её улыбка, каждое прикосновение к нему, оказывается, отдавались болью в его теле из-за чипа «Ваншэн».
Бэй Яо не знала, что бывает за сопротивление чипу, но, глядя на покорность Гао Цюн и Юй Шансяня, понимала, что это чувство наверняка хуже смерти.
Она приоткрыла рот, но промолчала и послушно пошла переодеваться.
Пэй Чуань больше ничего не сказал.
Когда она переоделась и вышла, в тусклом солнечном свете на ней было ярко-жёлтое платье, похожее на распустившийся летний цветок.
Пэй Чуань кивнул ей:
— Иди сюда.
Он подал знак, и вскоре лайнер остановился.
На море не было ни ветра, ни волн. Такое же спокойствие хранил этот мужчина. Он взял удочку и сказал ей:
— Вчера у меня не было времени побыть с тобой, сегодня я свободен и могу составить тебе компанию.
Заметив, что Бэй Яо молчит, опустив голову, он спросил:
— Тебе это не нравится? Что ты любишь?
Бэй Яо покачала головой, держа удочку. За кормой всё ещё болтался несчастный Юй Шансянь. Она догадалась, что Пэй Чуань не слышал их разговора, просто, открыв трюм, увидел их вдвоём.
Пэй Чуань помолчал:
— Ты считаешь меня скучным?
Бэй Яо ответила:
— Вовсе нет.
Пэй Чуань сказал:
— Многого я не понимаю, я не очень умею угадывать мысли девушек. Если ты злишься, что я не составил тебе компанию вчера, впредь такого не повторится. Не прячься от меня заодно с Юй Шансянем, иначе я подумаю, что ты вернулась домой.
Когда он говорил это, он был спокоен, но у Бэй Яо почему-то защипало в глазах. Оказывается, он думал, что она просто капризничает и прячется от него вместе с Юй Шансянем.
Она внезапно спросила:
— А если бы я и правда вернулась домой?
Смог бы он тогда вернуть прежнее спокойствие? Пусть он был бы самым плохим Сатаной в этом мире, но по крайней мере его сердце не знало бы боли.
Он повернул голову. За маской павшего божества его взгляд был нежным, как вода. Июньская погода в море была в самый раз, ни жарко, ни холодно.
Он сказал:
— Я буду скучать по тебе. Если ты вернёшься домой, я буду тосковать по тебе.
Глаза Бэй Яо мгновенно покраснели.
Тоска Сатаны по ней означала, что каждый раз, когда он вспоминал о ней, его сердце разрывалось.
Его нежная тоска приносила такую боль, что даже дыхание давалось с трудом.
Он будет тосковать, а не забывать.
Поэтому, уйдёт она или останется, он никогда не сможет избавиться от страданий, причиняемых чипом «Ваншэн». Бэй Яо впервые в жизни предпочла бы, чтобы он любил Гао Цюн.
Его слова о тоске заставили её едва ли не рыдать.
Пэй Чуань спросил:
— Я сказал что-то не так?
Почему девочка заплакала?
Его пальцы дрогнули, и он слегка коснулся её щеки.
Она приложила руку к его груди. Пэй Чуань был в чёрной рубашке, и под её пальцами его тело было обжигающе горячим. Она тихо спросила:
— Здесь болит?
Пэй Чуань замер.
Она снова спросила:
— Сколько раз в день болит?
Под маской мужчина долго молчал и наконец произнёс:
— Сто три раза.
«Ваншэн» твердил ему: «Не люби больше, ты должен жить».
Тогда он выжил именно благодаря «Ваншэн», и со временем он действительно перестал так сильно думать о ней. Он думал, что она навсегда покинула его мир, но однажды она вернулась, представ в том облике, о котором он когда-то мечтал больше всего. В течение одного дня он заново влюблялся в неё ровно сто три раза.
Бэй Яо сжала широкую ладонь мужчины:
— Сатана. — Она сказала: — Я не вернусь домой.
Он молча смотрел на неё.
— Сатана. — Она смотрела в его спокойные чёрные глаза, называя его нынешним именем. — Бэй Яо очень любит тебя.
Твоя тишина, твоё безмолвие и долгие годы никогда не заставляли её забыть о тебе.
- «Служить другому своей красотой: когда красота увядает, любовь остывает» (以色侍人，色衰而爱弛, yǐ sè shì rén, sè shuāi ér ài chí) — выражение, означающее, что привязанность, основанная лишь на внешней привлекательности, проходит, когда эта привлекательность исчезает. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
