Здесь действительно всё стало не так, как в доме, который знала Чу Тан.
Дело было не в многолюдности. В Саду Чуэнь и раньше устраивали пышные пиршества, когда другие знатные особы одалживали Сад Чуэнь для своих торжеств.
В Саду Чуэнь было полно слуг. Завидев её, они отвешивали поклоны и приветствовали, после чего продолжали заниматься делами.
Казалось, она и впрямь превратилась в гостью; один слуга даже с воодушевлением произнёс:
— Чу Тан-сяоцзе, вон там есть беседка, вам лучше всего сесть там: и близко, всё хорошо видно, и тесноты нет.
Чу Тан не знала, смеяться ей или плакать.
Она велела слуге проводить Ци Лэюнь и остальных туда.
— Обо мне не беспокойтесь, — сказала она слуге. — Я пойду проведаю А-Чжао.
Право же, смешно: она ведь тоже дочь этого дома, а её принимают и направляют, словно гостью.
Слуга тотчас повёл Ци Лэюнь и остальных, и Чу Тан услышала, как он расхваливает им сегодняшние угощения.
— Особое предложение от Трактира Цзуйсяньлоу, выбирайте, что вам, сяоцзе, по вкусу, доставят через четверть часа…
— Вас, сяоцзе, много, так что лучше заказать этот полный набор: там и чай, и все сладости, да и выйдет дешевле…
Эти сяоцзе обладали большим богатством и говорили властным тоном, их никогда не заботило, дешево это или нет, — важнее была новизна. И впрямь, Чу Тан увидела, как девушки принялись обсуждать меню, тыча в него пальцами.
Неужели дом теперь превратился в постоялый двор? А слуги — в половых?
Чу Тан миновала толпу, прошла по крытой галерее и подошла к Залу Слушания Рыб.
Здесь располагался просторный, открытый на четыре стороны зал, стоящий прямо напротив озера. Перед залом была широкая терраса, озёрная вода была спокойной и прозрачной, а вокруг возвышались причудливые горки, тянулись галереи и беседки, расположенные на разной высоте, — так что это место было видно отовсюду.
Она с первого взгляда увидела Чу Чжао.
На девушке был очень простой наряд бледно-розового и серо-голубого цветов, но в зале она сияла ярким блеском.
Сегодняшние состязания ещё не начались. Кто-то шутил и смеялся, кто-то готовился к поединку, а кто-то громко выкрикивал, какая Чу-сяоцзе такая или эдакая.
Девушка сосредоточенно читала свиток в руках, не обращая внимания на внешний шум.
Когда Чу Тан подошла, на лицах стоявших у входа служанок отразилось не то удивление, не то радость:
— Чу Тан-сяоцзе.
Чу Тан окинула служанок взглядом, узнав в них старших горничных из покоев Чу Кэ, и улыбнулась:
— Вы все пришли помогать? Ну конечно, раз гэгэ нет дома, вы всё равно сидите без дела.
Одна из служанок смутилась. Если бы это случилось раньше, она бы непременно со слезами на глазах сказала, что А-Чжао-сяоцзе притащила её силой — и это было бы правдой, но теперь, оказавшись здесь, она втайне уже не желала уходить. А сваливать всё на А-Чжао-сяоцзе…
Даже если смотреть только на деньги, полученные за это короткое время, она не могла так поступить, не покривив душой!
— Я служанка гунцзы, и раз его нет дома, я должна делать что-то полезное для семьи, — ответила служанка, слегка опустив глаза.
Это что, ирония в её адрес? Слуги, значит, трудятся на благо дома, а их господа и госпожи прячутся?
Вот ведь как: ради Чу Чжао эта служанка посмела даже обмениваться с ней острыми фразами.
Чу Тан вскинула брови, собираясь что-то ответить, но другая служанка громко крикнула:
— А-Чжао-сяоцзе, пришла Чу Тан-сяоцзе.
Им, как служанкам, лучше было не вступать в перепалку с дочерью хозяев, пусть уж госпожи говорят между собой.
Громкий голос служанки отвлёк Чу Чжао от книги.
Она подняла голову; на мгновение её взгляд был растерянным, но, увидев Чу Тан, она обрадовалась:
— А-Танг, ты пришла! Скорее иди сюда.
Чу Тан помедлила секунду, затем с улыбкой подошла:
— Ну и размах вы тут навели. Снаружи только об этом и говорят.
Чу Чжао согласно закивала, не желая тратить время на пустую вежливость:
— Ты как раз вовремя, — и, повернувшись, крикнула: — А-Лэ!
В зале она была не одна: там находились А-Лэ, другие служанки и слуги. Кто-то проверял бумагу, столы и шахматные фигуры для сегодняшних состязаний. Несколько служанок окружили А-Лэ и, держа в руках кисти и листы бумаги, что-то обсуждали. У А-Лэ был такой вид, будто у неё голова вот-вот расколется, но она не смела беспокоить хозяйку.
Услышав, что Чу Чжао зовёт её, А-Лэ поспешно отозвалась, но тут же с тоской произнесла:
— Сяоцзе, я ещё не досчитала…
Чу Чжао улыбнулась и подтолкнула к ней Чу Тан:
— Тебе больше не нужно считать. Пришла Чу Тан-сяоцзе, теперь все эти дела лягут на неё.
А-Лэ страшно обрадовалась и тут же выскользнула из кольца служанок.
Служанки были удивлены, и Чу Тан тоже не могла скрыть изумления.
Она усмехнулась и сказала:
— Я только заглянула проведать тебя, а ты мне уже работу поручаешь? Я не смею вмешиваться в твои дела.
Дела, которыми занималась Чу Чжао, означали ссору с Третьим принцем.
Чу Чжао поняла, что скрывается за этой улыбкой и словами. Что за человек её двоюродная сестра — в прошлой жизни она не придавала этому значения и не понимала её, но в этой видела всё насквозь.
Стоит человеку вырваться из оков условностей, как мир перед его глазами становится предельно ясным.
— Я прошу тебя заниматься не тем, что делаю я, — сказала Чу Чжао, указывая на служанок. — Я прошу тебя взять на себя всё остальное, кроме моих дел.
Звучало несколько запутанно, но Чу Тан всё поняла; её лицо вновь выразило удивление, и она перевела взгляд на служанок.
Те оказались сметливыми и тут же обступили Чу Тан, протягивая ей листы и кисти.
Чу Тан мельком просмотрела бумаги. Она с детства была смышлёной и, помимо музыки, шахмат, каллиграфии и живописи, рано начала помогать Цзян-ши управлять домом. Держать деньги в своих руках — значит держать весь дом, эту истину она усвоила давно, а потому с одного взгляда поняла, что перед ней.
Это были все расходы Литературного собрания в саду Чуэнь. А также доходы.
На самом деле, ещё когда слуга предлагал Ци Лэюнь и остальным особое меню из Трактира Цзуйсяньлоу, она догадалась, что здесь проворачиваются большие дела.
— Поручаешь управление мне? — Она с усилием отвела взгляд и посмотрела на Чу Чжао. — А-Чжао, ты хоть понимаешь, что это…
Чу Чжао, не дослушав, махнула рукой, прерывая её:
— Я знаю лишь то, что моё дело — состязаться. Всё остальное для меня не имеет значения, но раз это необходимо для проведения встреч, приходится этим заниматься. Теперь же всё прекрасно: ты возьмёшь на себя дела, не связанные с состязаниями, а я смогу сосредоточиться на своём поприще.
Чу Тан снова посмотрела на бумаги, увидела вписанные там числа, и её опущенная рука невольно сжалась в кулак.
— Ты так мне доверяешь? — Она вновь серьезно взглянула на Чу Чжао. — Если я возьмусь за управление, не вини меня потом, если что-то пойдёт не так.
Чу Чжао улыбнулась:
— Конечно, я тебе верю. Это дело выгодно и тебе, и я уверена: ради самой себя ты справишься наилучшим образом.
С этими словами она похлопала Чу Тан по руке.
— Ты делай своё дело, а я пойду делать своё. И тебе хорошо, и мне хорошо — разве это не чудесно?
Она поднялась и отошла; не притрагиваясь больше к книге, она вышла на террасу и громко объявила:
— Все ли сегодня готовы? Давайте же померимся силами!
К этому времени состязание утратило былую изысканность, и в толпе поднялись выкрики.
— Какое ещё «померимся»? Ты, девчонка, не выдержишь и одного удара!
— Ничтожный отпрыск рода Чу, позволь мне поведать тебе, что значит по-настоящему читать книги!
Чу Чжао под этот гул медленно вышла вперёд; на террасе у самой воды уже были приготовлены два места для сидения.
Чу Тан осталась в помещении. Глядя, как девушка непринуждённо занимает своё место, она отвела взгляд и села в кресло.
— Сложите всё здесь, я посмотрю.
Служанки отозвались, сложили бумаги, принесли счётные палочки и письменные принадлежности, после чего замерли рядом в ожидании.
С того самого первого дня Ци Лэюнь с подругами приходили сюда ежедневно.
— Эта Чу Чжао… право, она проигрывает раз за разом. И зачем только продолжает, непонятно, — возмущённо рассказывала Ци Лэюнь родным. — Нам за неё даже стыдно становилось.
Раз они просто смотрят — значит, всё в порядке. Видеть, как девица из рода Чу позорится, — это тоже своего рода способ утешить Третьего принца. Взрослые в семьях рассудили, что Третий принц не станет винить тех, кто просто пришёл поглазеть, а потому перестали сдерживать девушек.
В итоге народу стало ещё больше. Четверо слуг притащили и поставили большой стол в Павильоне Хайтан. Здесь уже не хватало мест, многие девушки стояли в крытой галерее.
— И кто же из вас сегодня угощает? — с улыбкой спросила подошедшая Чу Тан. — Траты-то немалые.
Ци Лэюнь громко ответила:
— Мы платим в складчину! — и вновь расплылась в улыбке: — Кто бы мог подумать, что здесь выйдет даже дешевле, чем в Трактире Цзуйсяньлоу.
Чу Тан усмехнулась:
— Дешевле? Я велю сделать цену ещё ниже. Тем, кто заплатил сегодня, завтра полагается бесплатное угощение на весь стол.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
