— Старшая госпожа Ли, бывший управляющий Ли, на этот раз я, Хай, был слишком поспешен в суждениях и едва не навредил семье Ли, — сказал Хай Жуй. Его лицо оставалось строгим и прямым; он сложил руки в поклоне перед старшей госпожой Ли и стариком Ли, принося извинения.
— Господин всем сердцем печётся о народе. Прежде вас лишь на время ввели в заблуждение мелкие негодяи. К счастью, зло не одолело правды. Теперь просим господина вынести беспристрастное решение и вернуть нашей семье Ли справедливость, — старшая госпожа Ли тоже ответила поклоном.
— Так и должно быть, — строго произнёс Хай Жуй.
Он немедленно велел взять братьев Ду под стражу и заново открыл судебное заседание.
В итоге братьев Ду отправили в тюрьму; через месяц их должны были сослать в Шахукоу1.
— Письмоводитель Юань, позвольте спросить, право нашей семьи Ли участвовать в борьбе за поставки туши ко двору всё ещё подлежит дальнейшей проверке? — в этот момент старшая госпожа Ли обратилась к сидевшему сбоку на слушании письмоводителю Юаню из Хуэйчжоуского управления оценки туши.
И сейчас самым неловко чувствовавшим себя человеком был именно этот письмоводитель Юань. Сегодня он привёл с собой двух подчинённых и пришёл слушать дело как раз из-за вопроса о праве семьи Ли участвовать в борьбе за поставки. Что поделаешь: взял у человека — рука коротка, ел у человека — рот короток2. Он-то полагал, что даже если семья Ли на этот раз и выкрутится, всё равно не избежит грязных подозрений. Кто бы мог подумать, что семья Ли так красиво переломит положение? Теперь выходило, что прежде он напрасно выставил себя мелочным негодяем.
Услышав теперь такой прямой вопрос старшей госпожи Ли, он мог лишь с досадливым видом ответить:
— Разумеется, никаких проблем. Даже этот письмоводитель был введён в заблуждение слухами. Прошу старшую госпожу проявить снисхождение и простить.
Сказав это, письмоводитель Юань тоже поднялся и поклонился.
— Быть введённым в заблуждение слухами — ещё не беда, — холодно сказал старик Ли. — Письмоводитель Юань в тушевом деле Хуэйчжоу всегда пользовался славой человека справедливого и честного. Такая слава даётся нелегко. Было бы очень жаль, если бы из-за слухов вы легко её потеряли.
Любой слышал, что в этих словах был скрытый смысл.
— Да-да, именно так. Поэтому я на этот раз и привёл людей послушать заседание — в конце концов, тоже ради того, чтобы выяснить истину. Теперь же доказана невиновность семьи Ли, а значит, с участием семьи Ли в борьбе за податную тушь, естественно, нет никаких затруднений. Послезавтра как раз официальный день состязания. Этот малый служащий заранее желает семье Ли победного начала и завоевания права на поставку податной туши.
Кожа у письмоводителя Юаня была поистине толстой, сказанные им слова прозвучали даже вполне справедливо и торжественно.
— В таком случае благодарим письмоводителя Юаня за добрые слова, — ответила старшая госпожа Ли.
С такими скользкими служащими, как письмоводитель Юань, слишком уж считаться и спорить было невозможно.
После этого люди семьи Ли откланялись и вышли.
Когда они добрались до ворот, толпа снаружи ещё не разошлась. Старшая госпожа Ли повела всех из семьи Ли поблагодарить людей. Услышав, что с семьёй Ли всё благополучно, а братья Ду посажены в тюрьму, все были несказанно рады.
Затем народ стал расходиться. Жителям деревень Ло, Ли и Ван тоже нужно было возвращаться домой: солнце в мгновение ока уже клонилось к закату, а им предстояло пройти ещё больше десяти ли. Ло Вэньцянь пришёл вместе с людьми из деревни Ло, и теперь, конечно, должен был сопровождать их обратно. Он потянул Чжэньнян в сторону и сказал:
— Я сначала вернусь. Послезавтра приду посмотреть, как семьи Ли и Тянь будут бороться за поставки. Да, кстати. Позавчера я получил письмо: хозяева Ван уже вернулись из земель Двух океанов3. Твой двоюродный брат Чжэнпин тоже прибыл. Говорят, на этот раз добыча немалая: благовония из Наньяна4, морские редкости, ещё и куньлуньские рабы5…
Ло Вэньцянь перечислял одно за другим. У него был торговый караван, да и знакомых множество, так что новости доходили до него быстрее, чем до семьи Ли.
— Вот и прекрасно! Дядя Цзинмин и тётушка всё время вспоминали брата Чжэнпина, — радостно сказала Чжэньнян.
Ведь именно она свела брата Чжэнпина с Ван Цуйцяо, после чего он отправился в море. Тётушка втайне не раз её за это упрекала. В конце концов, в эти годы морские разбойники бесчинствовали повсюду; выйдешь в море — и ещё неизвестно, сумеешь ли вернуться. Поэтому каждое плавание почти ничем не отличалось от разлуки на жизнь и смерть.
Теперь брат Чжэнпин вернулся, да ещё и с богатой добычей. Тётушка, пожалуй, не успеет и нарадоваться. А Чжэньнян наконец могла перевести дух.
Что бы ни случилось дальше, к ней это уже не будет иметь отношения.
Поговорив ещё немного, Ло Вэньцянь попрощался с дедом Ли и прочими, а затем ушёл вместе с людьми деревни Ло.
Люди семьи Ли тоже вернулись домой. Только госпожа Шэнь, услышав, что обоих братьев Ду приговорили к ссылке, снова горько расплакалась. Донести на двух сыновей — на самом деле у неё не хватало жестокости сердца. Но, во-первых, эти два непутёвых сына зашли слишком далеко. Она уже ясно поняла, что в будущем на них положиться нельзя. Раз так, ей оставалось надеяться только на дочь. Естественно, она не могла смотреть, как два негодных сына окончательно перекрывают дочери дорогу. В конце концов, ей пришлось ожесточить сердце и решиться.
— Чжэньнян, ты вместе со своей старшей невесткой проводи тётушку Ду домой. Потом найди ей пару человек для ухода. На нужные расходы не скупитесь, — сказал старик Ли.
Как ни посмотри, раз госпожа Шэнь сегодня смогла выйти и выступить, семья Ли была обязана принять эту услугу в сердце. А теперь, когда обоих сыновей семьи Ду отправят в ссылку, она останется лишь одинокой старухой с малым ребёнком. Что ни говори, семье Ли всё равно следовало поддержать их.
— Понимаю, — кивнула Чжэньнян.
Если уж говорить по правде, на этот раз госпожа Шэнь действительно заставила её взглянуть на себя по-новому. Никто не ожидал, что она сумеет выйти вперёд. Впрочем, хотя это и было неожиданно, но вполне объяснимо. С тех пор как братья Ду вернулись, госпожа Шэнь не прожила ни единого спокойного дня. Теперь она окончательно разочаровалась в обоих сыновьях. Все её надежды были связаны лишь с маленьким Гуанем, которого она держала при себе. А жизнь её самой и Гуаня в конце концов всё равно будет зависеть от дочери. Значит, она никак не могла позволить сыновьям отрезать дочери путь.
— Невестка, ты сначала побудь с тётушкой. Я схожу к бабушке из семьи Шэнь и посмотрю, нет ли у неё подходящих людей, чтобы присматривать за тётушкой. Когда знаешь человека и его корни, пользоваться его помощью спокойнее, — сказала Чжэньнян невестке Ду, когда они добрались до дома госпожи Шэнь.
— Хорошо, иди, — невестка Ду кивнула и помогла матери войти в дом.
Госпожа Шэнь к тому времени плакала так, будто Небо и Земля померкли.
Чжэньнян вышла за дверь.
Двоюродная бабушка из семьи Шэнь жила у Цайши-коу6. В этом месте Чжэньнян уже бывала, именно там когда-то муж тётушки Цзиньхуа помогал госпоже Су снять жильё. Дом двоюродной бабушки Шэнь находился совсем неподалёку, по соседству.
Когда Чжэньнян пришла, она увидела, что двоюродная бабушка Шэнь как раз разговаривает с какой-то пожилой женщиной. Тема, разумеется, была всё та же: прежнее дело, когда братья Ду подали жалобу на семью Ли. Теперь это событие уже стало разговором каждого после чая и за домашними посиделками.
— Сестрица, а ведь твоя племянница на этот раз и правда сумела ожесточить сердце: подала жалобу на двух сыновей, — причмокивая, сказала та пожилая женщина. — Мать обвиняет сыновей… Сколько лет такого не видали!
— Так им и надо! Хорошо подала! — двоюродная бабушка из семьи Шэнь хлопнула ладонью по ладони. — Моя племянница на этот раз наконец-то сделала одно разумное дело: уберегла Люйнян. Как-никак, на старости лет у неё ещё останется надежда. А иначе, если бы эти два брата и маслобойню семьи Ли, и дело с борьбой за податную тушь погубили, с каким лицом Люйнян смогла бы дальше оставаться в семье Ли?
В её голосе даже звучало некоторое злорадное удовлетворение. За эти дни братья Ду и у неё успели немало денег выманить. Два гнилых семени — поделом им.
— И то верно, — пожилая женщина без конца кивала.
— Бабушка Шэнь, — в этот момент Чжэньнян подошла и поздоровалась.
— О, это Чжэньнян! Что-то случилось? — увидев Ли Чжэньнян, двоюродная бабушка Шэнь поспешно ответила приветствием.
— Бабушка, есть одно дело. У тётушки Шэнь сейчас душа совсем не на месте, а маленький Гуань дома ещё слишком мал. Нужно найти кого-нибудь, кто присмотрит за ними. Вот я и пришла спросить у вас: нет ли подходящего человека? Всё-таки лучше, чтобы был свой, проверенный, и чтобы с тётушкой Шэнь ладил.
— Угу… Тогда так: я сама схожу к ней и побуду несколько дней. У неё людей, с кем она по-настоящему сходится, немного; но меня, тётку, она всё же уважает, да и в обычные дни может со мной словом перекинуться. А ещё… — тут двоюродная бабушка Шэнь повернулась к соседке. — Кстати, Юань, твоя младшая дочка вроде бы довольно работящая. Может, пусть она на несколько дней придёт помогать?
— Годится, годится! — женщина, которую называли Юань, улыбнулась так, что глаза превратились в щёлочки, и сразу закивала.
Раз семья Ли выступает нанимателем, значит, за работу, конечно, заплатят. Разве от такого хорошего дела отказываются?
Пусть дочка перед замужеством заработает ещё немного на приданое — это тоже хорошо. А главное, можно будет завязать связь с семьёй Ли. Слышно ведь, что семья Ли нынче в Нанкине неплохо развернулась. Если потом кто-то из домашних захочет уехать учиться торговому делу, разве плохо иметь человека, который сможет замолвить слово и свести с нужными людьми?
Так всё и решили.
И как раз в этот миг издалека подошли мужчина и женщина. Они вошли в передний проём ворот.
— Ай, они вернулись! Мне пора назад, а то потом опять ворчать станут. Нелегко эти две монетки заработать, — проговорила Юань и, словно юркнув, тоже побежала в тот двор.
А Чжэньнян в это время нахмурилась.
Если она не ошиблась, тот мужчина был не кто иной, как прежний муж тётушки Цзиньхуа — Ван Цзиньцай. А женщина — госпожа Су. И дом за теми воротами был как раз тот самый, который когда-то Ван Цзиньцай снял для госпожи Су.
Только разве Ван Цзиньцая не сослали? Как же он уже вернулся?
Чжэньнян невольно нахмурилась.
Впрочем, подумав немного, она поняла: наверняка опять из-за всеобщего помилования.
— Это кто? — Чжэньнян сделала вид, будто не знает, и спросила двоюродную бабушку Шэнь.
— А, та женщина — госпожа Су. Она служанка семьи Тянь, ходит при Втором молодом господине Тяне. А мужчина — её муж. Слышала, он совершил преступление и был сослан в Цюнчжоу, а некоторое время назад вернулся. Юань присматривает за их ребёнком, — сказала двоюродная бабушка Шэнь, а затем покачала головой. — Мужчина этот тоже никчёмный. Мало того что на голове у него зелёная шапка, так ведь жена его всё-таки к нему с чувством и долгом относилась. Если бы она не упрашивала Второго молодого господина Тяня, разве смог бы он в этой жизни вернуться? А теперь, раз уж вернулся, надо бы жить как следует, думать, как заработать денег и выкупить жену. Кто бы мог подумать, что он сам прицепится ко Второму молодому господину Тяню — прямо как прихвостень. Говорят, Второй молодой господин Тянь даже весьма его ценит. Хм, что за дрянь такая?
Двоюродная бабушка Шэнь в обычные дни хорошо ладила с Юань, так что о делах семьи госпожи Су знала всё до мелочей. На таких людей, как Ван Цзиньцай, она смотрела свысока.
Что же до дома, то дело было так: хотя госпожа Су была продана властями, её сын оставался свободным человеком. А поскольку госпожа Су пришлась по душе Второму молодому господину Тяню, она сумела раздобыть немного денег и по-прежнему снимала этот дом. Потом нашла Юань, и та в обычные дни помогала ей присматривать за ребёнком.
Чжэньнян кивнула. Значит, вот как всё обернулось.
Она вспомнила, как в родовой летописи было записано, что Ван Цзиньцай, получив тушечную мастерскую Ли, жил в почёте и блеске. А теперь, глядя на его нынешний вид, Чжэньнян ощутила в душе немалое удовлетворение.
Конечно, даже так она всё равно не стала бы смотреть на него легкомысленно. Хорошо ещё, что теперь он больше не имеет никакого отношения к семье Ли. Разве что тётушке Цзиньхуа надо будет сказать. Особенно из-за Жунь-гэ. Как ни крути, Жунь-гэ всё-таки плоть и кровь Ван Цзиньцая, и эту связь ничем не перерубить.
Так что там, где следует быть настороже, нужно сохранять осторожность.
- Шахукоу (杀胡口 / Shāhǔkǒu) – пограничная застава и место ссылки на северных рубежах; отправка туда означала тяжёлое наказание и удаление от родных мест.
↩︎ - «Взял у человека — рука коротка, ел у человека — рот короток» (拿人手短，吃人嘴短 / ná rén shǒu duǎn, chī rén zuǐ duǎn) – поговорка: получив выгоду или угощение от кого-то, человек оказывается неловко связан обязательством и уже не может говорить или действовать совершенно свободно.
↩︎ - Земли Двух океанов (两洋之地 / liǎngyáng zhī dì) – обобщённое обозначение дальних заморских торговых направлений; в контексте морской торговли обычно подразумеваются южные и западные морские страны.
↩︎ - Наньян (南洋 / Nányáng) – «Южный океан», традиционное китайское название стран Юго-Восточной Азии и южных морей, важных для торговли пряностями, благовониями и редкими товарами.
↩︎ - Куньлуньские рабы (昆仑奴 / Kūnlún nú) – старинное китайское обозначение темнокожих рабов или слуг, привозимых морскими путями из южных и западных стран; термин отражает исторические представления той эпохи.
↩︎ - Цайши-коу (菜市口 / Càishìkǒu) – буквально «у овощного рынка»; название местности или перекрёстка возле рынка, где обычно было людно и оживлённо.
↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
