Утренний свет падал на полог кровати. Лежавший за ним Чу Лань перевернулся и прикрыл лицо рукавом, но это не помогло.
Он гневно сел в постели.
Почему ночь пролетела так быстро? Снова настал день, и в Сад Чуэнь опять хлынут толпы людей.
— Эй, кто-нибудь! Живо сюда! — сердито закричал он.
Лишь спустя долгое время в комнату вбежал слуга, а не привычные служанки, что обычно прислуживали ему. Слуга в суматохе принялся наливать чай и подавать обувь, но умудрился надеть туфли не на ту ногу. Разъярённый Чу Лань одним пинком опрокинул его навзничь.
— Где Цайфэн? — выругался он. — Неужели и она научилась отлынивать от дела?
Слуга обиженно пробормотал:
— Лао-е, Цайфэн тоже забрала А-Чжао-сяоцзе, она в Саду Чуэнь.
Чу Чжао распоряжалась домашними слугами. Поначалу видные служанки, приставленные к лао-е, фужэнь, сяоцзе и гунцзы, не желали ей подчиняться, но А-Лэ действовала напористо — просто хватала людей.
А-Лэ была сильной и ловкой; где бы ни прятались слуги, она везде их находила, а обнаружив, тащила в Сад Чуэнь.
Лао-е и фужэнь даже не смели пойти в Сад Чуэнь, чтобы потребовать своих людей обратно.
В итоге забрали столь многих, что при лао-е и фужэнь почти не осталось тех, кто мог бы выполнять поручения.
Лишившись любимой служанки, Чу Лань всё же не вскочил и не бросился в Сад Чуэнь возвращать её. Он лишь с ненавистью ударил по столу:
— Кто в этом доме хозяин? Кто здесь главный?
Слуга, опустив голову, подумал про себя: «Лао-е говорит много, да только для А-Чжао-сяоцзе его слова ничего не значат».
— И когда это закончится? — Чу Лань, шлёпая туфлями, вышел на террасу и посмотрел вдаль. Даже через высокую стену до него долетал шум и гомон из Сада Чуэнь.
К счастью, у Сада Чуэнь имелся отдельный вход.
Раньше Чу Лань специально запечатал эти ворота, заставляя гостей проходить через дом, чтобы казалось, будто в усадьбе Чу всегда полно именитых гостей.
Теперь же Чу Лань вовсе не желал иметь ничего общего с Садом Чуэнь. Он велел открыть запечатанные ворота сада, а главные ворота усадьбы Чу держать крепко запертыми.
Сюда же с удрученным видом пришла Цзян-ши в сопровождении пожилой служанки.
— Каждый день столько народу, сколько же денег уходит на еду и питьё, — сокрушалась она. — Все семейные накопления пустим по ветру.
Чу Лань не вникал в дела, и от её слов разозлился ещё больше:
— Они ещё и едят? Разве эти люди пришли не для состязаний?
Цзян-ши бессильно развела руками:
— Не все же состязаются одновременно. Каждый раз участвуют лишь несколько человек, остальные просто смотрят.
К тому же сейчас больше половины приходят именно ради зрелища.
А раз пришли смотреть, то и по саду гуляют. Слава Сада Чуэнь всем известна, и люди пользуются случаем, чтобы насладиться видами.
Раз гуляют, то непременно захотят чаю и сладостей…
— И за всё это платим мы? — в ужасе спросил Чу Лань.
— В том-то и дело… пока не знаю, — нерешительно ответила Цзян-ши.
Чу Лань недоумённо уставился на неё.
— Расходы на еду и питьё не покрываются из домашних средств, — не выдержала пожилая служанка. — Чу Чжао-сяоцзе велит покупать всё снаружи.
Чу Лань нахмурился:
— Покупать? Откуда у неё деньги?
Чу Линь перед смертью вверил ему заботу о дочери и передал все деньги, и это было справедливо. Неужели он припрятал что-то для дочери? Неужели покойный брат так не доверял ему? Если так, Чу Линю следовало доверить дочь кому-то другому!
— Она берёт в долг? — спросил Чу Лань.
Если в долг, то лавочники всё равно придут к нему. Никто не станет воспринимать малолетнюю девочку как хозяйку Сада Чуэнь.
Чу Лань снова замахнулся, чтобы ударить по столбу, но служанка поспешно добавила:
— Лао-е, это не долг.
— Тогда что это? Она украла деньги? — Чу Лань округлил глаза.
Его слуга поспешил вмешаться:
— Нет, А-Чжао-сяоцзе велит гостям самим давать деньги, а мы лишь ходим и покупаем для них.
На самом деле всё было несколько сложнее.
Сначала Чу Чжао оповестила трактиры, что Саду Чуэнь нужны припасы. Если цена будет выгодной, она велит покупать еду у них.
Ныне Сад Чуэнь в столице уже прозвали «Литературным собранием в Малом саду Ванчуньюань». Торговцы понимали, сколько там народу; это была не мелкая сделка, а крупный куш, поэтому они сразу согласились.
Затем Чу Чжао велела слугам каждое утро после открытия сада выставлять доски с перечнем предлагаемого чая и еды — за исключением вина.
— Сяоцзе сказала, что вино может повлиять на честность состязаний, поэтому пить его запрещено, — слуга заговорил с воодушевлением, его глаза так и блестели. — Но на самом деле все понимают: сяоцзе просто хочет избежать пьяных дебошей. Поэтому в саду вина не подают, а приносить его с собой нельзя.
Без вина учёным мужам в минуты вдохновения порой бывает скучновато, поэтому они один за другим заказывают чай и сладости, особенно когда видят, что угощения доставляют из самых известных заведений столицы.
Нужно лишь доплатить за доставку, и то, что обычно можно отведать только в самых известных трактирах, принесут прямо в Сад Чуэнь. Сидеть, угощаться и наблюдать за состязаниями — это по-настоящему изысканно.
Чу Лань и Цзян-ши слушали это, разинув рты. Чу Лань ещё держался, а вот Цзян-ши, привыкшая вести хозяйство, невольно принялась загибать пальцы: это же не убытки, это же чистая прибыль!
— А деньги где? — выпалила она.
Неужели всё у Чу Чжао?
На лице слуги промелькнула тоска:
— Сяоцзе сказала, что она не является старшей в семье, а Сад Чуэнь не место для проведения собраний. Раз она заставляет слуг там работать, это не входит в их прямые обязанности, а потому…
Цзян-ши сжала кулаки:
— И что из этого следует?
Слуга промолчал, и пожилая служанка рядом с ним тихо проговорила:
— Сяоцзе раздала все деньги слугам, которые там трудятся.
Правила дележа были просты: невзирая на пол и возраст, на стаж или положение — будь то простые работники, подметающие дворы, или изнеженные служанки лао-е, фужэнь и гунцзы. Правило было одно: кто больше трудится, тот больше получает.
Денег раздавали всё больше и больше.
На лицах слуги и пожилой служанки отразились печаль и зависть. Если бы А-Чжао-сяоцзе забрала и их, они бы тоже смогли сколотить состояние.
Что до работы, то они были самыми верными помощниками лао-е и фужэнь, куда способнее любого другого слуги в доме. Окажись они там, наверняка получили бы больше всех!
К сожалению, именно потому, что они были опорой хозяев, А-Чжао-сяоцзе и не тронула их. В конце концов, она была младшей в роду и не могла в открытую переманить к себе тех, кто прислуживал старшим.
Эх.
Чу Лань подумал, что ослышался, — ему почудились вздохи стоявших перед ним слуг.
Это было просто возмутительно! Выходило, что Чу Чжао подкупала людей. Неудивительно, что его любимая служанка, оказавшись там, и не подумала сбежать обратно!
Цзян-ши стиснула руки, вновь и вновь прикидывая в уме, сколько денег было заработано и роздано. У неё то перехватывало дыхание, то она едва не задыхалась. Не в силах вымолвить ни слова, она лишь бормотала:
— Как ей не жалко! Как ей не жалко!
А может… может, ей самой стоило взять всё в свои руки? В конце концов, именно она была хозяйкой Сада Чуэнь.
Ци Лэюнь приподняла занавеску повозки и выглянула наружу. С некоторым удивлением она сказала Чу Тан:
— Возле твоего дома столько народу.
Чу Тан тоже выглянула и кивнула:
— Ничего удивительного.
Весть разнеслась по всему городу. Пока они ехали, то не раз слышали разговоры о «Литературном собрании в Малом саду Ванчуньюань».
— С какой стороны зайдём? — спросила Ци Лэюнь. — У Сада Чуэнь здесь тоже есть ворота.
Чу Тан немного подумала:
— Мы пришли посмотреть на собрание, так что пойдём через вход в сад.
Другая девушка выразила опасение, глядя на проходящих мимо учёных мужей:
— А вдруг нас не пустят?
На литературное собрание в саду Ванчуньюань у Третьего принца женщин не допускали, и даже двум принцессам, повздорившим с ним, не удалось туда попасть.
Чу Тан невольно рассмеялась:
— О чём ты только думаешь? Сюда приходят как раз для того, чтобы состязаться с девицами, как же могут не пустить женщин?
И правда. Девушки рассмеялись своей оплошности и под предводительством Чу Тан вошли внутрь.
У ворот Сада Чуэнь стояли десять слуг, которые указывали дорогу и проверяли прибывших. Здесь не требовали демонстрировать таланты, как на собрании в саду Ванчуньюань, но назвать имя было необходимо.
Увидев Чу Тан, слуга узнал её и поспешно поклонился:
— Чу Тан-сяоцзе.
Другие учёные мужи, входившие и выходившие из ворот, тоже поглядывали на них, заметив, что это девушки, однако ничего не сказали.
Чу Тан произнесла:
— Я сама провожу гостей, не обращайте на нас внимания.
Слуга лишь на миг замялся и тут же перестал обращать на них внимание. С улыбкой он ответил:
— Чу Тан-сяоцзе хорошо знает дорогу, я не буду мешать.
Сказав это, он оставил Чу Тан и поспешил к другим делам.
Кто больше трудится, тот больше получает. Сопроводишь на одного человека меньше — получишь на долю меньше… А Чу Тан-сяоцзе — из своих, за неё денег не дадут.
Хотя Чу Тан и в самом деле не собиралась позволять слугам прислуживать ей, она не ожидала, что они окажутся настолько бесцеремонными: стоило им сказать, что они оставят её, как они и впрямь перестали обращать на неё внимание.
Стоящая рядом девушка прыснула со смеху:
— А-Тан, это уже совсем не похоже на твой дом.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
